Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Category:

Вперёд в прошлое. О том, кого мы любим не за это

Предыдущая публикация
Тут без всякой политики. Просто повторю - так, как я в свое время выкладывал.

О Чайковском написал

7 мая 2010 года


Больше сюжетов хороших и разных. На лавры музыкального критика не претендую, но главные заслуги П. И. Чайковского отразил.
Теперь, наконец, пришел к выводу, что Шестая симфония - очень хорошая. Просто не надо сравнивать ее с Пятой симфонией Малера, например. Надо слушать её саму по себе.

Я знаю, что нынче модно отрицать гомосексуализм Петра Ильича. Это вообще в современном стиле - утверждать, что Пушкин с лицейских лет любил только Наталью Николаевну, а всех прочих женщин чурался; что Лермонтов был добряк и весельчак; что Некрасов не умел играть в карты, а Достоевский никогда не бывал в казино; что Лев Толстой всю жизнь носил фрак или смокинг...

Увы, но оспаривать факты относительно ориентации Чайковского просто нелепо. Достаточно прочитать даже не его интимный дневник, а переписку с Надеждой фон Мекк: если убрать подписи и местоимения, решительно невозможно понять, где пишет женщина, а где мужчина.
Вот такой он был, с экзальтированной женской натурой. Да это не имеет никакого значения. Главное. что это был нетривиально и глубоко мыслящий человек и потрясающий художник звука.
Итак

Чайковский. Трагедия первопроходца

Петр Ильич Чайковский, 170 лет со дня рождения которого исполняется в пятницу 7 мая, был истинным первопроходцем. Он стал первым профессиональным русским композитором, который долго, целенаправленно и кропотливо учился писать сонаты, концерты и симфонии. Он же первым вывел отечественную музыку на международные просторы и заставил весь мир ее уважать.

Великие предшественники Чайковского Михаил Глинка и Александр Даргомыжский были гениальными самоучками. Такими же дилетантами, подчас гениальными, были его современники, композиторы из «Могучей кучки»: математик Милий Балакирев, военный инженер Цезарь Кюи, химик Александр Бородин, морской офицер Николай Римский-Корсаков, лейб-гвардеец и толком не освоивший ни одной профессии Модест Мусоргский, опередивший свое время и заложивший основы музыки ХХ века.

Идеолог группы, критик Владимир Стасов не считал обязательным обучение композиторскому ремеслу: достаточно, мол, знать нотную грамоту и прежде всего изучать фольклор, народные мелодии, а дальше все придет само. С такой установкой никогда не соглашался Чайковский, он высоко ценил таланты членов «Могучей кучки», но постоянно полемизировал с ними в печати. Композитор полагал, что из-за необученности и неорганизованности был загублен гений Мусоргского и даже сумел переубедить Римского-Корсакова. Тот уже в зрелом возрасте, в тридцать лет с лишним, занялся систематической учебой и, в конце концов, стал профессором Консерватории.

Чайковский тоже немало лет проработал в этом музыкальном учреждении. Он в юности окончил училище правоведения, получил чин титулярного советника и недолго прослужил в министерстве юстиции, но в 22 года бросил службу и отдался музыке целиком. Так же затем поступали все крупнейшие русские композиторы, которым Петр Ильич проложил дорогу. Хотя и не был их непосредственным учителем.
По складу души и характера Чайковскому было мучительно тяжко заниматься работой, требовавшей постоянного общения с другими людьми, и он сам признавал, что был плохим педагогом, излишне нервным, требовательным и нетерпеливым.
Впрочем, никто не скажет об особенностях его личности лучше, чем он сам объяснял в одном из писем Надежде фон Мекк, своей музе, почитательнице и покровительнице:

«Уж одно то, что мы страдаем с Вами одною и тою же болезнью, сближает нас. Болезнь эта - мизантропия, но мизантропия особого рода, в основе которой вовсе нет ненависти и презрения к людям. Люди, страдающие этой болезнью, боятся не того вреда, который может воспоследовать от козней ближнего, а того разочарования, той тоски по идеалу, которая следует за всяким сближением. Было время, когда я до того подпал под иго этого страха людей, что чуть с ума не сошел. Обстоятельства моей жизни сложились так, что убежать и скрыться я не мог. Приходилось бороться с собой, и единый бог знает, чего мне стоила эта борьба.
Теперь я уже вышел настолько победителем из этой борьбы, что жизнь давно перестала быть невыносимой. Меня спасает труд, - труд, который в то же время и наслаждение. К тому же, благодаря нескольким успехам, выпавшим на мою долю, я очень ободрился, и хандра, доходившая прежде до галлюцинаций и безумия, посещает меня редко
».

Чайковский писал это в 1877 году, когда еще не достиг всеобщего признания и почитания, но он до последних дней продолжал испытывать сомнения и приступы неуверенности в своих силах. Это была не кокетливая меланхолия. Он на самом деле желал славы, но и страшился ее. Особенно его пугала неизбежная и ненавистная публичность, участие в светской жизни, но и избежать этого он не мог никак. Ведь он хотел, чтобы оперы его ставились, симфонии и концерты исполнялись, причем на должном уровне, а этого невозможно было добиваться, оставаясь затворником.
Вся жизнь композитора представляла собой почти непрерывный стресс. Из-за «страха людей» он не в состоянии был долго вращаться в обществе, но совсем не переносил и одиночества. Требовалось, чтобы рядом был близкий человек - или слуга Алексей, которого Чайковский называл своим другом, или кто-то из братьев. Тогда только он мог спокойно трудиться, сочинять музыку. Но добиться таких идеальных условий жизни и творчества было чрезвычайно трудно.

Во всем этом Петр Ильич признавался в письмах к фон Мекк, которые можно считать биографией его души и своего рода дневником. Надежда Филаретовна старалась помочь как могла. Прожить композиторским трудом в те времена было невозможно. Покровительница и ценительница его дарования давала Чайковскому возможность подолгу жить в своих многочисленных поместьях, да и попросту содержала его.
Их отношения складывались странным и удивительным образом. Почти ежедневно взаимно признаваясь – в письмах – в любви, считая друг друга «самыми близкими людьми на земле», они ни разу не встретились. И даже находясь в одном городе, в Париже или во Флоренции, продолжали общаться исключительно эпистолярным образом. Их заочная связь не прерывалась 13 лет, и Чайковский откровенно делился с фон Мекк мельчайшими подробностями своего существования.
При жизни он не раз подвергался критике, часто грубой и несправедливой, воспринимал ее болезненно и остро. Но в целом судьба композитора сложилась внешне благополучно. К концу 80-х годов XIX века он заслужил признания не только в России, но и в Европе, и даже в Америке, где гастролировал с огромным успехом.

Музыкантов и композиторов из России долго воспринимали на Западе как экзотику, не принимали их всерьез. Чайковский выступил настоящим пропагандистом русской музыки, создал ей, выражаясь по-современному, «положительный имидж за рубежом». Он стал первым «живым классиком», который мог общаться на равных с Григом, Дебюсси и другими великими современниками, к чьему мнению всегда прислушивались.
Однако до конца жизни он так и не преодолел трагического мироощущения, оно лишь усиливалось с годами. Ни успех, ни признание не смогли его заглушить. Петр Ильич страдал от своих гомосексуальных пристрастий, мучился и терзал себя, но ничего не мог с этим поделать. Впрочем, в этих психологических тонкостях пусть разбираются специалисты.
К сожалению, он прожил всего 53 года. Скончался неожиданно и безвременно, по официальной версии - от холеры. Ходили разные слухи, но их невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть.

Незадолго до смерти, на пике славы, Чайковский создал два самых трагических своих произведения - оперу «Пиковая дама» и Шестую симфонию, под звуки четвертой части которой, adagio lamentoso – горестное адажио – его провожали в последний путь.
Он сам заранее сочинил свой похоронный марш.
Tags: память
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments