Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Category:

Моё завещание. Глава 6. Я и литература. Вторая часть

Пятая глава

Про иллюстрации я всё написал в предыдущей главе. Это список прочитанных мною книг, естественно, неполный, но я забросил его в 90-е годы прошлого века и пусть он так останется своего рода историческим памятником.
Добавлю только, что возле особо понравившихся мне книг я ставил восклицательный знак, а особенно НЕ понравившиеся зачеркивал простым карандашом. Кстати, иногда был неправ, некоторые названия зачеркнул напрасно.

Однако продолжу.
Два поэта

Не случайно я написал в первой части об аберрации восприятия русского стихотворчества в результате особо пристального знакомства только с двумя поэтами - Давидом Самойловым и Андреем Вознесенским (Пушкина-Лермонтова и прочую классику, которую мы проходили в школе, я в данном случае не имею в виду).
В 70-е - 80-е годы ХХ века я время от времени ходил, точнее мама и ее друзья меня водили, на поэтические вечера. Так вот, однажды я пошел в ЦДЛ, как раз на вечер Давида Самойлова.
Заранее предвкушал радость от встречи с любимым поэтом. И был неприятно удивлен, когда узнал, что вечер поделен на двоих - на Самойлова и в ту пору совсем мне не известного Юрия Левитанского. Я даже подумал: "вот, мол, и этот примазался".
На самом деле, Давиду Самойлову, человеку не очень здоровому, да еще слабовидящему, в очках-лупах, было физически тяжело одному целый вечер читать стихи и тянуть на себе мероприятие. А Левитанский, хоть и ровесник-фронтовик, был намного крепче и бодрее. Да и поэт замечательный, в чем мне пришлось убедиться по ходу вечера и "наедине с своей душой" признать свою неправоту.
Так, постепенно, медленно, но верно я расширял свои представления о поэзии.
С Вознесенским, кстати, у меня были разные этапы, включая периоды разочарования, но лишь недавно я по-настоящему постиг, осознал, сообразил, насколько глубоко и уникально это поэтическое явление - Андрей Вознесенский. Ну а Давид Самойлов несколько отодвинулся, заняв тоже достойное, но своё место.

Проза жизни

Теперь, наконец, о прозе.
Со школьной программой у меня не было никаких проблем. Не понимаю разговоров о том, что будто якобы отдельные классики "непонятны" или "трудны" школьникам. Впрочем, тут всё индивидуально, да нынешние школьники вообще с трудом умеют читать, за редкими исключениями.
В мое время в школах не уметь читать было невозможно. И я читал всё, что полагалось, даже скучнейшую и тупейшую книгу Чернышевского "Что делать" и "Мать" Горького, где обнаружил несколько симпатичных пейзажных зарисовок. Читал и советских авторов, "Разгром" или "Как закалялась сталь", без всякого удовольствия, по принуждению и необходимости, хотя эти две книги - не так уж плохи, это все-таки еще литература, как и "Молодая гвардия" того же Фадеева. А вот "Чапаева" Фурманова в книжном формате я так и не прочитал. О чем не жалею ничуть.
Многие жалуются на затруднения с Достоевским - но это не мой случай. "Преступление и наказание" я прочитал, как проглотил, на одном дыхании. Потом читал и другие его книги. Тяжелее было со Львом Толстым: "Войну и мир" осилил со второго раза, очень сочувствовал Софье Андреевне, которая этот роман три - ТРИ!! - раза переписывала от руки. Заодно, помнится, обнаружил в помещении класса, на задних партах, толстый том "Анны Карениной" (не ведаю, откуда книга там взялась) и немедленно прочитал. Еще в 10-м классе. Грешным делом, с тех пор не перечитывал, только множество экранизаций видел. Надо бы перечитать.
Еще с удовольствием, с интересом и в охотку прочитал примерно тогда же "Господ Головлевых" Салтыкова-Щедрина. А вот перечитывать не хочется, честно говоря.

За что боролись?

И вот, может быть, почему. Салтыков-Щедрин был замечательным прозаиком, тонким стилистом и выдающимся художником слова.
Однако он, как и Чернышевский, Писарев, Добролюбов, в значительной мере Некрасов, а также Герцен, да еще некоторые, не поняли главного - губительности для России той якобы "прогрессивной", революционно-демократической тенденции, линии, проведению которой эти писатели, критики и публицисты посвятили свои таланты (у кого они были). Они наивно думали, что борются за "свободу и демократию", а на самом деле приближали кровавый морок, хаос, кошмар и царство тотальной диктатуры, по сравнению с которым свинцовые мерзости царизьма покажутся светлым царством свободы.

С другой стороны, писатели и публицисты, которых в советские годы принято было числить "реакционными", в первую очередь, Достоевский, а также Лесков, позднее - Василий Васильевич Розанов (да больше некого назвать!), пожалуй, шестым чувством, благодаря гениально развитой интуиции постигали надвигающийся на Россию ужас "революционно-демократического" пути, и предупреждали, били в художественный набат, да их никто не понимал и не слышал.

Разумеется, наряду с прозорливцами всегда были, есть и будут конъюнктурщики, которые запросто перебегали из лагеря в лагерь, да про них неинтересно говорить.
Это как с нынешними "ватниками". Есть ватники по долгу службы, да и черт бы с ними, так как завтра же они обернутся ярыми антиватниками. Но настоящие, идейные ватники тоже чувствуют страшную губительность для России либерал-большевистской линии, которую, в частности, активно пытаются проводить нынешние "художники слова", сильно поблекшие, полинявшие, дотрахавшиеся до мышей, которых не сравнить с Салтыковым-Щедриным или даже с Чернышевским - Улицкая, Акунин, увы, Дмитрий Быков (самый талантливый из них и губящий свой талант немилосердно) и еще кто-то там.

Все жанры, кроме скучного

Вернусь, однако, в детство-отрочество. В ту пору моим чтением во многом руководила мама, да я ее слушался далеко не всегда.
Так, например, она не смогла заставить меня прочитать "Былое и думы" Герцена (лишь четыре года назад добрался до этой книги), зато преуспела с "Войной и миром". Еще я с маминой подачи прочитал много романов Диккенса, в результате чего невзлюбил этого писателя, если не считать его последнего, незавершенного детективного романа "Тайна Эдвина Друда".

Между прочим, именно мама приучила меня к чтению книг такого важного и серьезного жанра, как детектив.
Но я могу читать только хорошие детективы! Мама, кстати, не придерживалась данного правила, читала всё подряд, и Донцову с Марининой, и еще какие-то женские псевдодетективные романы из области дамского рукоделия, которые я впоследствии выкинул на помойку.

Мне нужен детектив без выстрелов и погонь, но и без натужных философствований и претензий на функции квази-Достоевского, где есть ограниченный круг подозреваемых, и убийцей оказывается тот, или та, или те, кого подозреваешь в последнюю очередь.
Мало кто удовлетворяет моим вкусам - только Агата Кристи (далеко не вся!), Дороти Сэйерс, Нгайо Марш, а также Рекс Стаут, некоторые романы Джон Диксон Карра и Эллери Куина, малоизвестный у нас писатель Стивен Ван Дайн, да и всё.
Конан Дойл и Честертон - это отдельная история, читаны мною вдоль-поперек, но их детективные рассказы можно перечитывать, даже зная развязку.
За пределами англоязычной литературы настоящих хороших детективов не существует. У нас ближе всех был Чхартишвили-Акунин в своей серии про Фандорина и монашенку Пелагею, но он исписался, возомнил себя новым Достоевско-Булгаковым, потом еще и Карамзиным, а белоленточно-несогласно-либеральная стихия, она же болотная трясина окончательно поглотила еяего.
Так что практически всю качественную детективную литературу я уже осилил, иногда по несколько раз.

Этапы большого пути

В процессе моего постоянного и повседневного чтения имели место разные этапы. Все периоды (эры, эпохи - но это я шучу) не перечислю, по той простой причине, что при всем желании не вспомню, но о некоторых можно рассказать.

Так, был продолжительный период, примерно совпадавший с лихими девяностыми, когда я увлекался античной историей и читал, в основном, книги по этой тематике. Причем не художественные произведения, а именно историков, в первую очередь. Также ораторов - Демосфена, Цицерона, а заодно никому, кроме специалистов-знатоков, не известных Лисия и Андокида с Исократом, от которых мало что сохранилось.
Само собой, читал я не только первоисточники, но и крупнейших историков позднейших времен - Моммзена, Гиббона, Дройзена и великолепного Дельбрюка тоже.

То есть, как показывает Дельбрюк (классик военной истории, если кто вдруг не знает), я выходил за пределы античности, иной раз далеко, но держался в рамках истории.
Вообще я считаю, что нет ничего интереснее, чем история. И очень жаль, что я не получил нормального исторического образования. ГИТИС, конечно, давал приличное гуманитарное образование, но только не в области истории, которую преподавали тупо, примитивно, задуривая наши головы "классовой борьбой", "общественно-экономическими формациями" и прочей советской херней.
Всерьез я это никогда не воспринимал, от советских предисловий к иным "буржуазным" историкам охреневал и плевался, но более-менее что-то узнал и понял в истории только в те самые годы, когда массированно и с толком, с чувством, с расстановкой, внимательно и критично читал книги о самых разных исторических периодах, причем неважно - нашей истории или иностранной, интересно было всё.

Сразу скажу, что я понял главное: история никогда никого ничему не учит, человечество с идиотским упорством повторяет и повторяет одни и те же ошибки эпоха за эпохой. Люди-политики - на редкость глупые животные, лишь иногда и случайно способные учудить нечто полезное, но в большинстве своем вредные и опасные. Однако другие - полезные, порядочные или хотя бы умные, интеллектуальные - не идут в политику, не руководят государствами, а если же их вдруг туда заносит, то немедленно превращаются в таких же тупых политических животных, Вацлав Гавел - классический пример.

История с художественной литературой

В девяностые годы ХХ века, да и потом, в нулевые, и до нынешнего времени, я читал мало художественной литературы.
В процентах высчитывать не готов, но львиную долю моего чтения составляли книги по истории и мемуары как разновидность таковых.
В этом не было никакого "принципа". Просто так получалось - ибо почти весь массив художественной литературы я прочитал в предшествующие годы и десятилетия. В частности. в период перестройки, когда я ежедневно поглощал гигантские объемы литературы, возвращенной или наконец переданной во всеобщее достояние читателей. Кстати, тоже не только художественной литературы, но она в ту пору преобладала в так называемых "толстых" журналах. Да и в тонких тоже, и в еженедельниках, и в новых выпущенных книгах.
Ну а классику, по большей части, я прочитал еще в школе и институте. Лакуны, безусловно, оставались. Так я их заполняю до сих пор - "Обрыв" Гончарова и "Новь" Тургенева наконец прочитал несколько лет назад. Это всего два примера навскидку, первые попавшиеся, что вспомнил.
В девяностые и нулевые я художественную литературу, в основном, перечитывал. И почти всякий раз испытывал удовольствие, как от чистого глотка холодной воды во время "зноя летнего".
Хотя не всегда. "Тарас Бульба" Гоголя мне очень и очень не понравился при перечитывании десять лет назад. О чем я тогда же написал в ЖЖ:
"Очень уж какая-то детская книжка. Несерьезная. Неглубокая. Легковесная. Наивная. Иной раз слащавая, а то и высокопарная до забавности и оскомины. Эдакий, простите, Вальтер Скотт. Отменное чтиво для среднего и старшего школьного возраста.
Да, Гоголь гений. Да, в книге есть удивительно красивые описания природы - степи, неба, Днепра, но этого мало. Это как некие иллюстрации, прекрасная живопись, обрамляющая достаточно ординарное повествование с ходульными персонажами и банальным сюжетом. Типичное детище той самой Romantische Schule, над излишествами и нелепостями которой смеялись и которые пародировали уже многие современники. И восторженный Андрий со своей прекрасной "полячкой", и храбро-туповатый Остап, и сам Тарас, прямо скажем, бандюга и авантюрист, со своими "пороховницами" и потерянной люлькой - все это как-то очень уж несерьезно. Не то что за душу не берет, а даже смех иной раз вызывает в самых пафосных местах. У меня. Такой вот я, вероятно, урод. Уж какой есть.
Ну а воспевание всякого сброда, разбойников, выпивох и грабителей с большой дороги, каковыми и являются столь любимые Гоголем "козаки" - это типичный признак романтизма как литературного стиля. Этому и Александр Сергеич отдал дань, что в Дубровском, что в Пугачеве из Капитанской дочке. Кстати, тоже давненько не перечитывал. Даже боюсь пробовать".
Насчет Пушкина я боялся зря. Александр Сергеевич прекрасно выдерживает любые испытания временем, и он никогда не теряет чувство меры.
Впрочем, восприятие многих книг, фильмов, спектаклей, картин, музыкальных произведений меняется с годами, это нормально

На то они и классики

Самое время сказать пару слов о, так сказать, любимых писателях. Всех назвать не смогу, это нереально, и я никогда не понимал все эти идиотские списки "100 книг", которые якобы "надо прочитать" или что-то в этом роде. Шарлатанство и фигня!
Иерархию выстраивать тоже не буду, ибо не бывает у писателей "разрядов", как у слесарей или госслужащих. Но некий списочек попробую набросать.

Итак, в античности мне назвать почти некого. Могу выделить разве что поэта Катулла и прозаика Лукиана, но лишь потому, что недавно читал второго и перечитывал и даже пытался переводить первого.
Мне очень жаль, что я не получил настоящего филологического образования и не изучал латынь. Задним числом пытаюсь освоить этот сложный "мертвый" язык, но без особого успеха. Читать в оригинале могу разве что латинские стихи небольшого размера, да и то понимаю не всё и не всегда. Ну да ладно, это отдельная тема.
Великая древняя книга Библия, и Ветхий завет, и Новый, но эту тему я раскрою в главе "Я и религия".
Ну а дальше... Конечно, Шекспир - не зря же я им занимался, о нем могу писать много и говорить долго. Монтень, которого, правда, я читал только в русском переводе. Данте, которого я пытался читать в оригинале, даже кое-что понимая, хотя постоянно сверяя с переводом Лозинского. Гёте... Да все они есть на моих юзерпиках, и они там не случайно.
Там есть еще Байрон, но я бы не выделял его из мощной плеяды английских поэтов того времени. Вообще английскую литературу я знаю лучше по той простой причине, что свободно читаю ее в оригинале. Особенно это важно в поэзии. На мой взгляд, стихи не поддаются переводу. Ну, то есть, их можно и нужно переводить, но никакой перевод не даст подлинного представления о поэте.
Кстати, чтобы завершить этот языковой дискурс: я пытался самостоятельно изучать немецкий, французский и итальянский языки. Опять-таки безумно жаль, что не обучался им должным порядком, как английскому. Преуспел, да и то относительно, лишь с немецким, так как сразу понял грамматику - это очень важно, тем более, что формы глаголов очень похожи на английские.
Но свободно читать ни на одном из этих языков так и не научился, как ни пытался. Со словарем - могу, но это уж очень мучительное и громоздкое занятие.

НЕ вспомнить всё!

Что касается отечественной литературы, то тут всё банально и традиционно. Пушкин - наше всё. Гоголь, несмотря на fail "Тараса Бульбы". Лермонтов. Обязательно Баратынский (а не БОратныский!).
Из великих прозаиков - Достоевский, который для меня так же важен и дорог, как Пушкин. Его многие не понимают, но это было всегда, и мне на это наплевать. Еще Лесков, к нему испытываю самые теплые чувства. К Тургеневу холодно-равнодушен, хотя прекрасно понимаю его величие и значимость.
А вот Льва Толстого всё сильнее не люблю, местами даже ненавижу. Какой-то он жалобно бесчеловечный, что ли... Гений, безусловно. Но я не обязан любить всех гениев!
Дальше Чехов, потом - Андрей Платонов, в поэзии Пастернак. И всё, пожалуй. К Горькому отношусь с уважением - как к писателю. Булгакова и Набокова не люблю. Блок, Мандельшиам, Ахматова - и так далее, всех не перечислить - замечательны, но на всех не хватит сердца и души.
Из зарубежных - Генри Джеймс и Фолкнер. Великая триада Кафка-Пруст-Джойс вызывает трепет душевный и восхищение, читал, и буду еще читать, но это пища скорее для мозгов, чем для сердца.
Из нынешних наших - Андрей Вознесенский и Высоцкий, они для меня жизненно важны. Бродского опять не люблю, он холодный. Прозаиков не могу назвать, любимых нет после Андрея Платонова. Есть, правда, драматург - Вампилов, гений, который очень мало успел сказать, к величайшему сожалению.

Вот только я хочу резко подчеркнуть: я могу не любить, и даже очень сильно, какого-либо поэта или прозаика, драматурга. Это мои личные проблемы и предпочтения. НО!!! Мне никогда не придет в голову отрицать этого поэта или прозаика, драматурга! До такого кретинизма никогда не дойду, а подобное отрицалово - или эпатаж, или обыкновенная глупость. Tertium non datur.

Из живых не буду никого называть, чтобы не обидеть.
Наверняка кого-то забыл, но я не ставил себе задачу "вспомнить всё".
И в заключение вот в чем хочу признаться: в последние годы, не могу точно сказать, с какого момента, я решительно перестал читать коллег-журналистов, даже самых выдающихся. Только если по необходимости и по работе. А просто так, для души - не хочется. Увы, всё больше осознаю тот непреложный факт, что "чукча - не читатель". И не вижу смысла читать то, что могу и сам написать.

А пока еще чуть-чуть иллюстраций




Необязательные мемуары
Tags: литературное
Subscribe

  • Янка Дягилева

    Предыдущий повтор Яна Станиславовна Дягилева. Или просто Янка Дягилева. Это не прозвище, не псевдоним. Была такая рок-исполнительница из так…

  • Олдос Хаксли. Brief Candles

    "Догорающие свечи". Образ из Макбета, главный герой трагедии сравнивает с такой свечкой жизнь человеческую. Хаксли не Шекспир, но писатель…

  • Вот и лето прошло

    Предыдущий повтор Песня такая попсовая. "Сочинила" ее противоестественная пара. Музыка, вернее мотивчик, потому что никакая это не музыка - Владимир…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments