Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Categories:

Моё завещание. Глава 6. Снова Крым

Пятая глава
Я-Крым
Я в Крыму. Фото 1999 года. Алупка, возле Воронцовского дворца, где я задал трепку женщине-гиду, которая жеманно заявила, будто Пушкин был "знаком" с женой графа Воронцова. Ничего себе знакомство!

Настала пора завершить крымскую тему. На трагикомической ноте, ибо именно таков был мой последний визит в Судак и иные города и веси данного полуострова, тогда еще принадлежавшего Украине.

Город русской славы и украинского коньяка

Случилось так, что в тот раз остался я в Судаке один. Подруга моя вынуждена была (или сама захотела? кто их разберет) срочно уехать, а у меня продолжался отпуск (первую его половину мы провели вместе на Соловецких островах). Погода не баловала. Стояло начало сентября, но сезон выдался совсем не бархатным. Шерстистым каким-то, с суконными вставками.
Зашел я попрощаться к старушке тете Нине, моей родственнице, ныне уже покойной, бывшем зубном враче, я о ней писал в главе "Крым мой". Нине уже было далеко за 80, но мы с ней выпили по сто грамм горилки, и я поехал в Севастополь. К старому другу Виктору Ядухе, о котором я тоже писал, он из Севастополя родом и в те дни как раз приезжал к маме.

Город русской славы я увидел впервые. В советские годы туда было непросто попасть, а в 1999 мы с предыдущей подругой дней моих суровых туда на экскурсию не выбрались.
Севастополь - город чудесный, как ни странно, он мне напомнил Хельсинки - эдакие имперские русские военно-морские форпосты. Только в Севастополе военно-морская составляющая на тот момент сильно-сильно полиняла. Бухты гавани оскудели кораблями. На всем лежал отпечаток упадка, преддверия гибели. Грустная была картина, надеюсь, после воссоединения с Россией она изменилась к лучшему.

Смотался я к развалинам Херсонеса. Античные, да и любые руины всегда наводят на меня тоску, а эти были какие-то уж совсем запущенные и жалкие. Никакого сравнения с Генуэзской крепостью в Судаке.
Побывал я и на месте двух героических оборон, в церковь заходил, ставил свечки за упокоение погибших.
Объездили мы с другом окрестности, посидели в кабачках. Там я распробовал местные и херсонские коньяки. Некоторые были мягкими и вкусными. Они-то меня вскоре погубили.

Накануне отъезда я решил, что надо прихватить с собой в Москву пару бутылок (больше просто таскать тяжело, а я ведь еще в Судаке вина прикупил) коньяка. Но какого?
Выбирать я вздумал эмпирическим способом. Походить по заведениям, попробовать по 100 граммов разного, после чего и определиться.
Идея была дикая и бессмысленная. Но мне было грустно и одиноко из-за отъезда подруги, и хотелось как-то развеяться.

Надо ли пояснять, что я так и не определился с коньяками? Четыре - или пять? - кабаков и четыре - или все-таки пять? - разных коньяков я помню. Дальнейшее осталось в алкогольном тумане и в коньячной мгле. Но в конце концов я очутился в квартире, которую снимал. Как - не помню. Сработал автопилот. Пусть и в новом, практически незнакомом городе, но мне обычно хватает суток, чтобы я начал ориентироваться где угодно, быстро схватываю топографические особенности любых местностей и городов. А снимал я квартиру в десяти минутах ходьбы от бухты, вдоль которой я и мотался по кабакам, словно матрос, занесенный на берег в дальнем порту.

Мои несчастья только начинались. В квартире я спьяну поскользнулся и рассек бровь об дверной косяк. Хлестала кровь, но я не сразу обратил на это внимание. Крови я не боюсь, а боли не чувствовал - коньячный "наркоз" был весьма крепок.
Так бы и заснул в луже крови (ну в маленькой лужице), если бы не друг. Он забеспокоился, что я не отвечаю на звонки и приехал проведать. Я встретил его в весьма веселом настроении, от разговоров про рассеченную бровь отмахнулся, мол, "пустяки, море по колено!", но он потащил меня к врачу зашивать рану.

Нищета крымской медицины

Краткое отступление. Что было тогда в Севастополе цивилизованного, так это такси. Много конкурирующих компаний, и они постоянно снижали тарифы. На такси ездить было выгоднее, чем на бомбилах, да и нет их там. В Москве, как известно - до недавних пор всё было наоборот. Все фирмы драли втридорога, левак обходился дешевле. Это было абсурдно, но ситуация исправилась при Собянине - не могу не признать.

Бровь мне зашили, когда я уже начал трезветь. Женщина-хирург поинтересовалась, использовать ли ей казенные лекарства, или я заплачу за нормальные. Естественно, я предпочел заплатить.

Между прочим, медицина в Крыму находилась в такой глубокой заднице, что страшно сказать.
Неделей ранее тот самый друг попал в судакскую больницу. Он встречал нас с подругой на вокзале в Симферополе и отвозил на своей машине в Судак, где ему стало плохо - отравился.
Вот он и провалялся сутки в больнице, где я его навещал. Любой таежный лазарет показался бы величественной здравницей по сравнению с этим убогим заведением. Ободранные стены, обшарпанные палаты, заклеенные бумагой крест-накрест розетки - чтоб пациенты не тратили электричество. Лекарств нет никаких, всё надо покупать в аптеке за свой счет. Чтобы там болеть, надо быть очень здоровым.
По-моему, у Достоевского есть описание ада как сарая с паутиной по углам. Так вот, судакская больница производит такое же впечатление. Как вспомню - содрогаюсь. "Мрачный гений" нашел бы там вдохновение для описания мерзости запустения.
Это было при украинской власти. Изменилось ли при российской - не могу сказать, да эта тема и не подпадает "под юрисдикцию" мемуаров.

Падение в Мелитополе

Наутро после анабасиса по севастопольским кабакам в поисках лучшего коньяка, с жуткого бодуна, с зашитой и заклеенной бровью, я поехал в Москву. И дернул меня черт выйти из вагона покурить на станции Мелитополь!
Вслед за мной из того же вагона пыталась выйти сильно пьяная женщина мощного телосложения. Вернее, не выйти, а выпасть. Я сдуру и по галантности попробовал ее поймать. В результате она просто сшибла меня своей немалой массой и покатилась под вагон. Пьяным хорошо - она из-под вагона выползла, отряхнулась и хоть бы хны. Я же, будучи трезвым, больно ударился бедром о перрон и головой об колесо. С последствиями.

Голова прошла быстро. А вот бедро болело всё сильнее и сильнее. По мере приближения к Москве я всё четче осознавал, что наступать на правую ногу не могу. В вагоне с этим не было проблем, хоть я и ехал на верхней полке, везде узко, есть за что ухватиться. А вот как я пойду по вокзалу, да по городу?! Да еще с багажом. Коньяки-то я купил все-таки, утром, перед отъездом, да и без них дорожная сумка была увесистой.
Слава Богу, есть на свете друзья! Дозвонился в Москву, назвал номер вагона, друг был с машиной. До которой еще надо было дойти, вернее допрыгать-доковылять. Но как-то справился, да и крепкая рука друга выручала.

Болят к непогоде раны

В общем, результат поездки в Крым был веселый: вколотый перелом шейки бедра. В моем тогдашнем возрасте - в 44 года - такие переломы еще срастались. Гипс в таких случаях не кладут. Пару месяцев пришлось погулять по квартире на костылях. Потом еще некоторое время походить с палочкой. Мне пытались уступить место в общественном транспорте, на что я сердился, готов был этой самой палкой стукнуть, но только вежливо отказывался с принужденной улыбкой.
Теперь место перелома, как водится, ноет при перемене погоды. "Болят к непогоде раны". Станцию Мелитополь я ненавижу и считаю проклятым местом. Впрочем, теперь уже мне туда никогда не добраться, даже если вдруг захотелось бы.
С тех пор, если я куда-то ездил на поезде, то, выходя на станциях покурить да размяться, отходил как можно дальше от вагона. Пусть вываливаются - я никого ловить не буду!

Фотографии, сделанные в Судаке в ту самую поездку. В Севастополе я не фотографировал. То ли пленка кончилась, то ли настроения не было
Фото-Судак

Фото-Судак-1

Фото-Судак-2

Необязательные мемуары
Tags: Крым, личное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments