Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Categories:

Моё завещание. Глава 3. Рыбкин

Вторая глава

Иван Петрович Рыбкин. Давно забытый политический деятель, а ведь был когда-то четвертым человеком в государстве - председателем Государственной Думы.

Рыбкин оказался также одним из моих любимых персонажей в 1994-95 годах. Написал я о нем не так много, как про Шахрая, но тоже порядочно.
Вот и начну с автоцитат, фрагментов моей, так сказать, результирующей заметки про Ивана Петровича. Эдакий типичный политический портрет, опубликованный в "Общей газете" апод характерным заголовком "Гастроль провинциала в столице"

Номенклатурный дед Щукарь

"Звезда Ивана Рыбкина взошла случайно. До января 1994 года он был известен лишь в очень узком кругу сподвижников. Работал секретарем Волгоградского обкома КПСС, заведовал отделом в полозковском ЦК компартии РСФСР, был координатором фракции Коммунисты России в Верховном Совете, сопредседателем Социалистической партии трудящихся, членом правления Аграрной партии и членом ЦИК КПРФ. На всех постах, которые доверяли ему партии, не запомнился ни речами, ни поступками. Внешне - гоголевский Чичиков: "не красавец, но и не дурной наружности, ни слишком толст, ни слишком тонок, нельзя сказать, чтобы стар, однакож и не так, чтобы слишком молод".
Мог бы весь век прослужить на вторых ролях, но партаппаратчику средней руки неожиданно повезло: когда коммунисты с аграриями выдвинули Рыбкина в председатели Госдумы, депутаты сошлись на его кандидатуре как на самой безвредной.

Скромный коммуно-аграрий, выйдя к рампе, повел себя достойно. Он говорил о гражданском мире, призывал не к реваншу, а к умеренности и аккуратности. Не давал волю эмоциям, никого не оскорблял, был в меру деликатен, в меру напорист, местами остроумен, временами зануден, поначалу ни с кем не ссорился.
Оказался политиком, гибким до гуттаперчевости, и это сперва казалось его достоинством.

Не было у Рыбкина необходимости так часто бегать в Кремль, на свидание с президентом. Не обязательно было обучаться игре в теннис, и уж вовсе ни к чему было напрашиваться в президентскую баню. Неужели это такое счастье - прильнуть к обнаженному государеву телу?
Рыбкин явно примерил костюм не по росту. Он повел себя не как политик общенационального уровня, которого ждут великие дела, а как провинциал, по счастливой случайности попавший в Москву.

Едва попав в народные депутаты, Иван Петрович поступил в две (!) академии - общественных наук и дипломатическую. Произвел себя в политологи, затем, став спикером, стал и доктором политических наук. Остепенившись, издал пару книг. Одна - перелицованная помощниками докторская диссертация, где он ввел в науку термин "державное строительство", другая - шикарно изданный на глянцевой бумаге "цитатник", куда Рыбкин включил даже отрывок из дипломной работы, написанной в Академии общественных наук, речь на похоронах депутата Мартемьянова, выступление на завтраке в честь премьер-министра Индии и серию собственных фотопортретов - на диване, в самолете, в компании знатных иностранцев.

Допущенный до кремлевской парикмахерской, массажного кабинета и прочего спецобслуживания, Иван Петрович заметно округлился, приобрел гладкую сановную кожу, барские манеры, усвоил менторский тон "интеллигента от сохи", изрекающего банальности с эдакой крестьянской хитринкой, с видом деда Щукаря, попавшего в члены бюро обкома.
При этом начал вляпываться в скандалезные ситуации. Попался в Америке с дешевым мебельным гарнитуром - набором столиков и скамеек для сада при загородном домике".

В садочке на скамейке

Писал я про Рыбкина не совсем вчуже. Случалось мне с ним общаться и даже брать у него большое, серьезное интервью для "Общей газеты".
Ехать к нему пришлось в Серебряный бор, на дачу Государственной Думы. Беседовали мы "в садочке", не исключено, что расположившись на тех самых скамейках из скандального американского гарнитура.
Если мне не изменяет память, сам скандал заключался в том, что Рыбкин велел погрузить садовую мебель в государственный самолет, на котором он летал с визитом в США. Или, может быть, оплачена эта мебель была из бюджетных средств, выделенных для Думы? В любом случае, скандал был мелкий и глупый.

Но разразился тот скандальчик уже после моего интервью, и мы с Иваном Петровичем беседовали на нейтральные темы - о выборном законодательстве, которое как раз в те дни принимала Госдума, о взаимоотношениях с правительством и немножко о судьбах России.
Иван Петрович был вальяжен, сладкоречив, благостен, но вполне четок и внятен. Формулировал грамотно, отвечал на вопросы конкретно. Правда, "вредных" вопросов я ему в тот раз не задавал, они не входили в программу.
Посланный ему текст он завизировал, не изменив ни слова, только всюду вписал отчества - Степанович (про Черномырдина) и Николаевич (про Ельцина) и даже Филиппович (про Шумейко, который занимал чуть "более верхний" пост спикера Совета Федерации). Был в этом элемент подобострастия.

Номенклатурная кожа

Вышеприведенный пассаж, начинающийся со слов "Иван Петрович заметно округлился, приобрел гладкую сановную кожу", тоже основан на личных наблюдениях.
Я ведь помнил Рыбкина времен сентября-октября 1993 года, когда он честно отсидел в Белом доме все дни вплоть до штурма. Он был бодр и весел, но при этом выглядел сильно исхудавшим, даже истощенным. Но когда он стал председателем Госдумы и попал в высшую номенклатуру, очень быстро увеличил объем тела в несколько раз, стал похож на шарик или катышек, ибо был небольшого роста, а кожа его приобрела неповторимый розовый оттенок, его лицо напоминало, пардон, попку младенца.

Но недолго музыка играла, недолго фраер танцевал. Лафа закончилась в 1995 году, когда возник мертворожденный "Блок Ивана Рыбкина", по телевизору активно призывали "Голосуйте за Ивана", причем этого Ивана олицетворял матерый бык-производитель, совсем не похожий на лидера блока.
После этого была у меня еще одна личная встреча с Рыбкиным - на радио "Свобода", где мы, трое журналистов, задавали ему уже "вредные" и неприятные вопросы, а он, всячески пытаясь уйти от ответа, вертелся, словно уж на сковородке. Или угорь? Ну, кому как больше понравится.

Был и еще олдин неловкий момент в нашем общении. Помнится, я пришел на радиостанцию Эхо Москвы, чтобы записать политический портрет Ивана Петровича, сочиненный "по мотивам" вышепроцитированной моей статьи, то есть, едко сатирический и совсем не комплиментарный. Войдя в офис Эха на 14-м этаже домикка на Новом Арбате, я нос к носу столкнулся с оригиналом моего портрета. Рыбкин как раз пришел в эфир радиостанции.
И тогда, единственный раз за всю историю взаимоотношений с Эхом, меня вежливо, но настойчиво попросили повременить с записью моего "портрета" (он должен был прозвучать в тот же день) - цензурой это не назовешь, просто не хотели вот так сходу огорчать гостя радиостанции. Пришлось отложить.

В ту пору Ивана Петровича взял в жесткий оборот Борис Абрамович Березовский, номинально числившийся его заместителем на посту секретаря Совета безопасности, хотя реально всем рулил не Рыбкин, а жуликоватый олигарх.
Когда Березовский попал в опалу и убыл в эмиграцию, Рыбкин так и остался у него в обслуге. Надолго ушел в тень, из которой вышел ненадолго самым комическим образом - изображая "сакральную жертву", когда Иван Петрович попытался баллотироваться в президенты. Но это не имеет отношения к моим мемуарам.

В последний раз я встретил Ивана Петровича на похоронах Ани Политковской. Он как простой гражданин стоял с цветами в общей очереди впереди меня. Выглядел неплохо, но утратил сановную округлость и вальяжность.
Иван Петрович и сейчас жив-здоров, в октябре 2016 года ему исполнилось 70 лет, да и черт с ним.

Та самая заметка в "Общей газете". Я никогда не заводил архив, вырезки из газет с моими статьями хранила мама. Но то ли хранила не все, то ли некоторые пропали, и того большого интервью с Рыбкиным я не обнаружил. Впрочем, оно давным-давно устарело.


Необязательные мемуары
Tags: политический балаган
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments