Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Categories:

Моё завещание. Глава 14. Я и театр. Первая часть

Тринадцатая глава

Это я в который раз - пятый? шестой? восьмой? - Был членом жюри от СМИ в Международном конкурсе самостоятельных режиссерских работ, который проходил в Щукинском училище, то есть, пардон, институте имени Щукина.
Играли и режиссировали студенты из Щуки, ГИТИСа, Питера, Минска и Киева.
Тут кое-что рассказываю. Никаких подробностей потом не было, да они не так уж интересны.

Эта и следующая глава были у меня в другом разделе, который я назвал "Грани и ипостаси". Но я решил, что логичнее перенести их сюда.

Театр занимал много места в моей жизни в определенный период - начиная примерно с 1976 года вплоть до 1989-го или 1990-го, наверное.
Сначала я, будучи десятиклассником, готовился к поступлению на театроведческий факультет ГИТИСа, и походы в театр, на разные спектакли, входили в процесс подготовки.
Потом, будучи студентом, я ходил в театр почти каждый день, а бывало, что и два раза в день - утром прогон, генеральная репетиция "для пап и мам", dress rehearsal, по сути уже готовая постановка, ну а вечером очередной спектакль.
Затем, будучи аспирантом ГИТИСа, продолжил в том же духе - с перерывом на армию, команду актеров-военнослужащих в ЦАТСА, когда я постоянно находился внутри одного театра, изредка выбираясь в другие.
Наконец, будучи сотрудником отдела литературы и искусства "Недели", ходил в театр уже не настолько часто, но регулярно, по профессиональной необходимости.

Когда же я завязал с театральной критикой и перебрался в отдел политики, то завязал и с театром. Надолго и напрочь. Видимо, я театром, что называется, объелся. Начиная с 1990 года, бывал там от силы два-три раза в год, а в иные годы - ни разу.
Честно говоря, уже не тянет. Во всяком случае, нет ни малейшего желания прилагать усилия для того, чтобы попасть на какой-нибудь спектакль. Если же приглашают, то охотно соглашаюсь.
Но вернемся на несколько десятилетий назад

Пан или попал

Выведем за скобки десятый класс, это был подготовительный период, раскачка, хотя уже тогда я успел посмотреть некоторые спектакли, которые крепко врезались мне в память - например, "Горе от ума" в театре Сатиры с Андреем Мироновым, Папановым, Ширвиндтом и прочими звездами, или "На дне" в Современнике с Гафтом-Сатиным.
Не помню, как я попадал на эти спектакли. Видимо, мне делали пропуска мамины подруги по ГИТИСу, работавшие завлитами в самых разных театрах.

Когда же я стал студентом, то ходил в театр уже самостоятельно, по студенческому билету. Хотя "признавали" этот документ не везде.
Беспрекословно пускали в театры имени Маяковского, Моссовета, Малом и, как правило, во МХАТ и Вахтанговский. Напрочь игнорировали в Сатире, в Современнике, в Ленкоме и театре на Малой Бронной.
Про Малую Бронную (театр) - особый разговор. Туда трудно было попасть не на все спектакли, а лишь на некоторые, в основном, на те, что поставил Анатолий Эфрос, но на другие меня не особо тянуло.

Тут необходимо пояснение. Попадание в любой театр прежде всего зависело от администратора (понятно, что билетов мы, студенты, никогда никаких не покупали и посещали театры исключительно бесплатно), он и давал или не давал пропуска или входные билеты, то есть, бумажки, дающие право пройти мимо билетерши.
Дальше было два варианта: или смотреть стоя с балкона, или искать свободные места. Как правило, такие места находились - кто-то всегда не приходил или опаздывал. За все годы припоминаю буквально два или три случая, когда в московских театрах был заняты весь зрительный зал под завязку. Чаще бывало, что я не выдерживал конкуренции - ведь нас, охотников за пустыми местами, было больше, чем свободных сидений. Ну ничего, смотрел первый акт стоя, а в перерыве практически обязательно кто-то уходил, и освобождались дополнительные места.

Так вот, в театре на Малой Бронной было два гнуснейших, омерзительных администратора, оба - позор еврейской нации: Семен Израилевич и Леонид Абрамович, который вдобавок был вечно пьян. Они никогда не давали студентам никаких пропусков, пускали каких-то своих "нужных людей" по блату, ну и черт с ними.

Неприступным был и театр на Таганке. Какие уж там пропуска для студентов! Билеты на его спектакли приравнивались к валюте. Но потом туда пришел администратором Саша Ефимович, сначала студент, а затем выпускник нашего факультета, отделения экономики театрально-зрелищного предприятия (сейчас оно называется продюсерским, а тогда студентов этого отделения называли "экономистами"), и он стал пускать всех студентов ГИТИСА, которые приходили на Таганку.
Александру Ефимовичу - отдельное большое спасибо! Благодаря ему я успел увидеть живьем Владимира Высоцкого во всех спектаклях, в которых он участвовал в 1979 и 1980 годах. А вот ни на одном концерте Высоцкого я так и не успел побывать...

Тренировки на тухлятине

Те, кто хоть немного разбирается в театральной жизни Москвы, не могли не заметить, что я перечислил далеко не все столичные театры. Но в другие, откровенно говоря, я почти не ходил. Разве что по суровой надобности - когда мне, например, надо было писать курсовую, то есть рецензию на спектакль ТЮЗа "Шестое июля". Пришлось идти и смотреть эту тухлую постановку, сделанную для галочки.
На втором курсе хитрый Эльяш, наш руководитель, сначала всем поручил писать рецензии на серые, проходные, ничем не примечательные постановки. Это трудно, а потому полезно. Разумная педагогическая мера, помогает оттачивать "перо".
По-хорошему, так как мы потом обсуждали курсовые работы друг друга, надо было посмотреть по возможности все спектакли, о которых писали мои однокурсники. Но я, грешным делом, многими пренебрег. Очень уж не любил я смотреть плохие, а тем более посредственные постановки. В театр имени Гоголя, например, за пять лет учебы вообще ни разу не выбрался.

Плохих, никудышных, неинтересных театров в Москве было много, чуть ли не половина из всех имевшихся. Выделялись три, носившие самые славные имена - имени Пушкина, имени Гоголя и имени Станиславского. Очень скучным еще был театр имени Ермоловой, а также два детских.
Новых театров при советской власти (до перестройки) не открывали, только Олег Табаков пробил статус студии для своей "Табакерки", и еще вдруг возник по неведомым причинам некий Новый драматический театр, расположившийся у черта на рогах, в самом конце Ярославского шоссе, на улице Проходчиков, куда было далеко ехать.
В этом театре я не был до недавних пор, когда аж дважды сходил туда вместе с Васькой и его классом, ибо его школа была расположена поблизости от той пресловутой улицы Проходчиков. Правда, с большим удивлением обнаружил в своих записях давних лет, что один спектакль Нового драматического театра я все-таки видел еще в советское время. Но я абсолютно ничего не помню. Как будто этого не было. Факт беспрецедентный, потому что про другие плохие спектакли у меня остались четкие и конкретные воспоминания. А тут - кануло в Лету. Туда и дорога.

Метаморфоза

На рубеже 70-х и 80-х годов в театре имени Станиславского случилась неожиданная метаморфоза
Надо заметить, что там ранее случались некоторые шевеления. Попадались и неплохие постановки вроде "Антигоны" Ануя, но в целом это было весьма унылое заведение.
И случилось чудо. С легкой руки замечательного актера и педагога Андрея Алексеевича Попова, в театре стали ставить спектакли Анатолий Васильев, Борис Морозов и Иосиф Райхельгауз, один гений (Васильев, о котором уже написаны монографии, и еще будут написаны, это уникальный режиссер особого, неповторимого стиля) и два крепких профессионала, не лишенных таланта, хотя и неровных, но всегда интересных.
Театр ожил, туда потянулись зрители, заполнялся зал, "Васса Железнова. Первый вариант" и "Взрослая дочь молодого человека" стали настоящим явлением в истории отечественного театра.
Со "Взрослой дочерью" у меня связана забавная история проникновения на спектакль. Мы с Валерием Жадовым, моим однокурсником, пробрались в зрительный зал сложным путем, через служебный вход и внутренние помещения, где мы некоторое время поплутали, и на нас никто не обращал внимание.
Это было нормально, так как это было днем, когда в театре нет билетерш, и некому проявлять бдительность.
Вышеупомянутый Жадов (здесь я о нем рассказал подробнее) часто проникал на спектакли нетрадиционным и неконвенциональным способом, а иной раз вовсе шел напролом мимо билетерш с "мордой кирпичом", и они его будто не замечали.
Но у меня это не получалось, да я и не пробовал.

Репетиция - любовь моя

Это название книги Анатолия Эфроса, если кто не знает.
Кроме уже готовых спектаклей, будучи студентом, я ходил на репетиции. Это иногда было намного интереснее. Хотя и редко выпадала такая возможность. Строго говоря, всего в трех случаях.
Во-первых, когда я был на практике в театре, для которой я выбрал "Современник" (в том числе потому, что попасть туда было очень сложно, а мамина однокурсница Елизавета Исааковна (Ляля) Котова, долго работавшая там завлитом, ушла на пенсию).
Во-вторых, когда я работал монтировщиком, а потом служил в театре Советской армии.
В-третьих и в-главных, мы ходили на репетиции к Анатолию Эфросу, который, едва ли не единственный во всем СССР, а, может быть, и во всем мире, пускал на свои репетиции студентов ГИТИСа и других театральных вузов. Причем пускал на репетиции не только на сцене, но и в маленьком репетиционном зале, что было уникальным явлением.
Там я поприсутствовал на репетициях двух спектаклей Эфроса - "Веранда в лесу" по пьесе Игнатия Дворецкого и "Дорога" по "Мертвым душам" Гоголя. Оба раза репетиции были во много-много раз интереснее, ярче, содержательнее, чем выданные позднее на-гора спектакли. Так уж получилось.

Почетный гражданин кулис

Теперь - о закулисной стороне театра. Вы даже представить себе не можете, насколько это было мне интересно, и как меня манило закулисье!
Дело было не только в специальности - театроведении, но и в юношеском тайном и нереализованном желании стать актером. Поэтому я на всю жизнь запомнил те редкие моменты, когда попадал не в зрительный зал, а на сцену.
Еще на заре юности это случилось, например, в Большом театре. Там работала мамина подруга Дагмара (я о ней писал), и однажды она повела меня за кулисы, чтобы я мог пообщаться с солистом театра, тенором Владиславом Пьявко. Толком пообщаться не удалось, певец был полностью зациклен на самом себе, но я увидел сцену Большого изнутри. Это было так грандиозно, что не передать словами. Я как будто оказался на дне гигантской пещеры, и далеко-далеко вверху с трудом угадывались очертания колосников, своеобразных сталактитов...

Второй раз я оказался на сцене театра имени Маяковского. Там устроился работать сторожем мой однокурсник, и он после спектакля сделал мне небольшую экскурсию по закулисным местам.
Тогда меня поразила уже не грандиозность, а наоборот - компактность, уютность зрительного зала со стороны сцены, отнюдь не самый маленький зал с бельэтажем и балконом казался совсем небольшим.

Затянувшаяся прелюдия

Потом, попав на практику в театр "Современник", я посмотрел там пару спектаклей из-за кулис. Это было интересно, но примешивался личный элемент. Я на некоторое время сделался неравнодушен к актрисе Екатерине Марковой. Она не слишком хорошо известна, снималась редко, потом вовсе ушла в литературу, но я так и не прочитал ни одной ее строчки, да и не в этом дело.
В то время мне хотелось оказаться как можно ближе к актрисе, и это удалось. Любопытно было смотреть на то, как актеры мгновенно преображаются, выходя на сцену и возвращаясь обратно в кулисы.
Там же, в Современнике, я тоже присутствовал на репетициях, но это было уже не так увлекательно, даже скучно. Известная актриса Лилия Толмачева (увы, ныне покойная, Царствие ей Небесное) дебютировала в режиссуре и ставила сложную интеллектуальную драму Пиранделло "Генрих IV", где главную роль играл Валентин Гафт. Но в процессе репетиций актеры, в основном, "распределялись" (их слово) на сцене, исполнители ролей второго-третьего плана долго и нудно разбирались с тем, кто откуда выходит и куда уходит, о содержании пьесы вообще речи не шло, Толмачева как неопытный режиссер пыталась что-то объяснить актерам, но они ее не очень хорошо понимали, да и не слишком внимательно слушали.
Уже потом, оказавшись на репетициях Эфроса, я понял, КАК интересно это может быть.

Ну а в жюри в Щуке я попал по знакомству, там была директором учебного театра жена моего друга, вот мне и дали возможность вспомнить моей театроведческое прошлое...
Еще иллюстрации с нашего заседания


Еще один рабочий момент

Интернационал хороших людей


Необязательные мемуары
Tags: личное, театр
Subscribe

  • Когда зима еще была зимой

    А то опять осклизла и деградировала. Хочется верить, что снега и морозы вернутся. Это снято за городом. Опушка. Еще

  • Оттепель - зло!!

    В России лучше, когда заморожено. Во всех смыслах. Отвратительное месиво. Но особенно забавно смотреть, как по нему пытаются ехать гастарбайтеры…

  • Добить Икею!!!

    В завершение энтого КранЫ И цветы. Там А что? Даже красиво

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments