Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Category:

Красное колесо. Узел II. Октябрь Шестнадцатого

В продолжение этого
Прочитал первую книгу, начал вторую. Уже можно продолжать делать выводы.
Как оно обычно бывает, работает "закон сиквела", каждая следующая часть составного книжного труда слабее предыдущей (хоть Дюма пресловутого вспомнить с его Тремя мушкетерами и их продолжениями, или Сагу о Форсайтах Голсуорси, да практически что угодно, исключения редки, да я из и не вспомню).
Август Четырнадцатого я прочитал легко, невзирая на все слабости и недостатки (о них подробно рассказано в предыдущем посте по ссылке), а вот тут заколдобился. И дело не только в том, что нельзя слишком долго читать одного автора, даже самого суперзамечательного. Просто в какой-то момент надоело.
Ведь всё по-прежнему: интересное НЕхудожественное, художественное НЕинтересно. Это roughly, в общих чертах.
Солженицын - выдающийся публицист. Очень интересно читать его исторические очерки, на сей раз о кадетах, о думско-правительственно-царских дрязгах с начала ХХ века до 1916 года, о Гучкове (это во виорой книге, я уже прочитал). Не скажу, что узнал много нового, я много уже прочитал про тот период различных мемуаристов-очевидцев и участников, специально сопоставляя и сравнивая, дабы уяснить хотя бы приблизительно, как и что там было. Солженицын собрал все разрозненные свидетельства воедино, усеял цитатами, почти не комментируя, но поясняя. Это полезное чтение. Даёт общее представление о том, что творилось в верхах. Но это, извините, НЕ литература.
Странный гибридный вид или жанр, избранный доя "Колеса", не был изобретен Солженицыным. Лев Толстой подступался к нему в Войне и мире, перемежая чисто художественную ткань своими публицистическими фрагментами на военно-политическую тему. Есть еще грандиозная эпопея Дос Пасоса USA, где, правда, документальное и художественное разведено по разделам. Было и в советской литературе нечто в этом роде, хотя и у сомнительных писателей типа Чаковского.
Солженицын не "открыл Америку", да вроде не желал ее открыть, но он не смог слить, точнее сшить единую ткань повествования из разнороднях элементов. Как я уже писал в прошлый раз, всё распадается, разваливается, нет цельности, общность замысла не реализована, не привела к художественному результату. Самсоновская катастрофа и Ленин в Цюрихе - торчат, выпирают, это лучшие фрагменты, они прекрасно могли бы жить отдельными книгами, сами по себе, и было бы намного лучше, ибо тут они утоплены, втиснуты в некое неустойчивое "сооружение", облеплены со всех сторон разножанровыми "архитектурными" пристройками, порой излишествами.

Еще. Из диалогов персонажей книги, вымышленных или исторически реальных, неважно, прёт авторская заданность. Это заведомые иллюстрации некиз тезисов, излюбленных авторских мыслей, между прочим, разумных, логичных и резонных, но... Диалог в литературе все-таки строится не таким законам. И даже если писатель желает проиллюстрировать, наглядно, выпукло обрисовать свою мысль, идею, постулат, то он умеет создать видимость спонтанности, естественности диалога. Лев Толстой в этом особенно преуспел. Солженицын, хотя и мыслит точнее, реалистичнее, "облитературить" свои глубокие и мудрые выводы не очень умеет. Схема торчит, мешает.
Ну а некоторые диалоги, вроде дискуссии Лаженицына (главного героя, изредка выныривающего из глубин этой затейливой прозы) со священником в блиндаже, просто, извините, скучны.
Наконец, попытки сочинить "любовную прозу" или жанровые сцены деревенской жизни (Воротынцев с неожиданной страстью к даме-профессору, солдат Благодарев на побывке в родном селе, соскучившийся по жене) относятся скорее к авторским литературным неудачам. Не был силён в таких жанрах Александр Исаевич, лучше бы не пробовал.

Совсем отдельная тема для меня - размышления о судьбах России, навеянные не только и не столько книгой Солженицына, сколько отображенной в ней роковой эпохой. Но об этом - как-нибудь в другой раз.

ЗЫ Я уже тут не раз писал, что считаю большой художественной удачей Солженицына в "Красном колесе" образ Ленина. Это пока лучшее в книге, и именно как художественно-исторический образ. Автор проник в психологию, как никто понял этого своего героя.
Думаю, что это произошло потому, что Солженицын сам был таким же Вождем по натуре, несгибаемым, нетерпимым, целеустремленным. Оттого так хорошо понимал Владимира Ильича. "Бывают странные сближенья", хотя вовсе это сближенье не странное
Tags: Солж, чтение-1
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments