Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Categories:

Дневник. 1987 - 89 год. Глава 12. Примазанники Божьи

Одиннадцатая глава

Владыка Питирим. Священнослужитель-фотограф, так сказать, не протопоп, а фотопоп

Еще немного перестроечных политических страстей.
Пресловутой XIX партконференцией слишком много мы тогда занимались, хотя весь ее смысл был в том, чтобы принять решение о создании параллельных органов власти - съездов народных депутатов и всяких Советов, а словоблудие типа "Борис, ты не прав" не имело никакого значения. Но это стало ясно лишь впоследствии.
Очень меня возмущали всегда советские священнослужители самых разных конфессий.
Ну а хваленый-перехваленный роман Гроссмана "Жизнь и судьба" сейчас читать невозможно, я пробовал. Уж не знаю, в чем тут дело. Видимо, просто была дорога ложка к обеду.
Краткие пояснения даю курсивом. И для удобства решил снабдить свои старые записи заголовками и подзаголовками.


22 апреля 1988 года

Зияют лакуны

Ананьев своим четвертым номером (журнала "Октябрь") утер нос всем, даже самым левым журналам. И статья Капустина о Сталине (точнее, отрывок из книги), и статья Эпштейна о поэтах-диссидентах Пригове и Рубинштейне (как же он с тех пор надоел), это всё будь здоров! О Гроссмане я уж не говорю, о нем речь еще впереди.

А вот "Юность" №4 не порадовала, бледный и скучный номер. Этот журнал и так не всегда радует, вот недавно читал ранее не публиковавшийся рассказик А. Куприна "Шестое чувство", о том, как его арестовывали советские чекисты за лихие и злые статьи, так в тексте прямо-таки зияют купюры! И это сегодня! Да, старое мышление очень хорошо поживает пока, даже в "прогрессивных" изданиях.

Кругом "врачи-вредители"

Но вот что занятно - в той же "Юности" №4 воспоминания Натальи Рапопорт, дочери одного из "врачей-убийц". Довольно слабенькие, коротенькие, банальные, хотя, конечно, искренние. Но без особой фактуры, без особых деталей. Да и что она могла видеть и знать? Только слухи, да по рассказам, да по детским наблюдениям. Так себе публикация, хотя и она пусть будет.
Но в апреле же в "Др. народов" опубликованы потрясающие "Воспоминания о деле врачей" Якова Рапопорта, отца Натальи.
Это конкретный, суховато-подробный, точный в деталях и оттого неимоверно сильный материал, где всё до конца впервые сказано о советском антисемитизме 40-х - 50-х годов. Эти записки - один из главнейших и важнейших документов в нынешней борьбе со сталинизмом. Но почему Рапопорты напечатаны одновременно, параллельно? Наплевать, конечно, но разве нельзя было разобраться? Хотя Яков Рапопорт - едва ли не гвоздь номера, и Баруздин тоже потрясает целеустремленностью.

Всплыл внезапно Лев Разгон

Надо бы пару слов о Льве Разгоне, он вдруг выплыл из полунебытия. Был какой-то детско-пионерский писатель, и вдруг очень сильные своей документальностью, в первую очередь, и неожиданные даже для меня очерки, а уж я чего-чего о лагерях и сталинских делах не читал, чуть ли не весь свод литературы на русском языке. А вот Разгон и еще подбавил. Он написал о жене Калинина в лагере, его рассказец прошел в "Книжном обозрении", ждем следующих.

Что еще было? "Семья" становится газетой странной, с явной желтизной - мемуары Джуны, бездарный и цыгански безвкусный, цветастый поток псевдофилософствований и белиберды. Стихи рок-кумира Кости Кинчева, сивый бред, графоманство, Хлебников-полуобериут для бедных, дешевка.

Сурьезный рассказ Б. Васильева в "Огоньке" против дурацкой, тупой, лигачевской борьбы с пьянством. Всё верно здесь и хорошо, но явная мелодрама, лобовая публицистичность всё портят.
Всё. Сенсаций больше не припомню. Впереди разговор о Галиче и Гроссмане.

24 апреля

Борьба с пьянством ведется тупо и неверно

Надо вспомнить и новую статью Н. Шмелева в "Новом мире". В ней нет такой уж сенсационности, но и мы пообвыклись, и он кое в чем повторяется. Хотя всё сказано резко, смело и четко. И что борьба с пьянством ведется тупо и неверно, надо водку вернуть в магазины, пить больше, чем сейчас, не будут, а так - только десятки миллионов самогонщиков плодятся. Пересажать их невозможно, слишком велик у них доход, который, кстати, если бы не лигачевствуюшие мудаки и долдоны, мог бы пойти государству.
А так ВДОБТ, Общество трезвости, жиреет на наших харчах и взносах, сидит на горбу, ни хрена не делает, лишь добивается закрытия магазинов, тем самым лишая государство последних доходов, а себе денег требуя. Сейчас, когда помер председатель Общества академик Ю. Овчинников, его два зама - суки! - один уехал в США, а другой в Австралию. Это сведения из напечатанных и готовящихся публикаций "Недели".
Далее Шмелев пишет почти прямо, что надо вернуться или наконец прийти к тому, что мы привыкли называть "капитализмом", а точнее к нормальному, прежде всего, в экономимческом отношении, обществу. Это всё хорошо, как и многое, что сейчас пишут, но, увы, только пишут, а до дела не доходит.

Чего хлебнули аристократы

Воспоминания княгини Китти Мещерской любопытны и познавательны (Новый мир, №4). Ее сумасшедшая мать почему-то не эмигрировала, и уж хлебнули наши дорогие аристократы от советской власти вдосталь. В тех воспоминаниях, что я прочел, написано не о сталинском, а о ленинском еще времени, и что тогда творили с бывшими - страшно читать, хотя их, в основном, не стреляли и не сажали, однако унижение, растаптывание достоинства - порой хуже всего.

Высокохудожественный аналог "Гулага"

Ну вот, теперь "Жизнь и судьба" В. Гроссмана. Даже страшно подступаться, настолько огромен и велик роман.
Что главное - протест против тоталитарных систем, вроде Гитлера и Сталина, и мысль об их полном подобии, несмотря на жестокую войну. Это общее, целое, проявлено в общей композиции и в авторских отступлениях.
Далее - нехорошее, увядшее слово - психологизм, до крайних мелочей, тонкости человеческих отношений, парадоксы восприятия явлений, нюансы, сложности характеров. Даже в нормальной семье всё крайне непросто, беспрерывная цепь эгоизмов и добрых дел, нехороших умыслов, подлых мыслишек и благородства в деяниях, в поступках.
Человек сложен, тёмен, подвержен тысячам влечений и влияний, индивидуален, хотя и давит, и корнает (sic!) его система, и превращает в винтик, а никак не превратит.

Рядом эпос Сталинградской битвы, одурь кровавой войны, запах смерти - и микродвижения души профессора Штрума или комиссара Крымова, или солдата Грекова, обретшего предсмертную вольницу в окруженном сталинградском доме, единственно возможный глоток свободы в удушливый сталинский век, или вояки полковника Новикова, или матери Штрума, загнанной в гетто и оттуда в газовую камеру новейшей конструкции, или бывшего большевика Мостовского, вместе с прочими советскими людьми расплодившего сталинщину в фашистском концлагере, где опять звучат мерзкие клейма типа "троцкист", "отщепенец", когда надо объединиться против врага. Типичный срез раскола в Европе, порожденного Сталиным.
Этот роман во многом о Сталине, некий высокохудожественный аналог "Гулага" Солженицына, ибо у Гроссмана кратко и концентрированно сказано о допросах, пытках, лагерях, что дает не менее сильное впечатление.
О Сталине, но и о том, что ленинцы сами были виноваты, сами доносили, продавали, предавали, а затем их били по доносам таких же ленинцев, а далее и тех будут бить.

Кадр из сериала по роману Гроссмана "Жизнь и судьба"

Тотально подозрительные ленинцы

Старик Магар, веривший в Ленина и всё в этом роде, лежа в лагерном лазарете, всё постиг, понял, что ошибался и покончил с собой. "Мы ошиблись", считает Гроссман, искренне веривший сначала, а потом увидевший, к чему привел так называемый "социализм".
Крымов, убежденный коммунист, смелый человек, послан к Грекову, в окруженный дом, там смерть дышит, и позабыты формальности и уставы, разговоры свободны. Крымова это настораживает и пугает, он начинает поучать и сыпать лозунги, солдат это смешит. Ночью в него попадает шальная пуля, и он решает, что Греков в него стрелял. Такое время и так воспитаны "ленинцы", тотальная подозрительность!
Далее Крымов пишет просто донос на Грекова, человека героичнейшего, защитника, из тех, кто именно и отстоял Сталинград! За эту подлость Крымову воздается, как и другим, более проходным персонажам.

Бесконечно важна для Гроссмана и другая, еврейская тема. Это важнейший узел, это камень, вокруг коего сейчас начнут претыкаться критики, и будет много вони.
Вонь уже началась, развонялась Майя Ганина, **здючка, она стала считать, сколько в романе евреев, сколько из них сидят, и сколько русских, наоборот, сажает и надсматривает. И это на Пленуме Союза писателей!
Еврейская тема пронизывает роман, предстает в различных ипостасях. Здесь и гетто, и Треблинка, и авторские размышления об "окончательном решении вопроса". Но не менее важен и затронутый в романе, вернее, показанный вширь и вглубь антисемитизм советский, сталинский. Это сложнее и важнее!

Еще один кадр из сериала по роману Гроссмана "Жизнь и судьба"

15 мая

На уровне райкома рубят людей!

Давно не писал, но совсем не потому, что писать не о чем.
Сейчас идет напряженная борьба, вполне ясная и откровенная, за XIX партконференцию. Но борьба эта, по-моему, уже проиграна. Отбор делегатов не имеет ничего общего с желаемым.
Уже срубили, рубят и будут рубить всех приличных людей на уровне райкома, где не хотят никакой перестройки, и где ее не будет, пока эти райкомы (и прочие -комы) есть.
На партконференции ничего решат и ничего не изменят, но, может быть, именно это и станет самым грандиозным ударом и толчком. В этом я скорее пессимистичен, хотя бороться надо.

Но в нашей культурной жизни все время происходят сдвиги, пресса смелеет, и это неплохо. Хотя много тревожных симптомов, много рецидивов запретительства, особенно в кино, но тут вопрос о сексуальной свободе, он еще далеко не решен.

Штрум, Гроссман и антисемитизм

О Гроссмане. Конечно, линия советского антисемитизма слегка смещена во времени. То, что началось после войны, гонения, исключения, увольнения, в романе происходит в 1942 году. Но это сознательно сделано. Тем более, что образ профессора Штрума далеко вырастает за границы еврейской темы. Это уже образец, модель гонимого по политическим мотивам ученого, и идущего на подлость, хотя поначалу выглядел героически, сам каяться не пошел, пересидел; а вот бумагу, дезинформирующую Запад, что мол никто у нас не сидит, всё хорошо, бумагу эту подлую подписал.
На себя, на спасение своей гордости от унижения сил хватило, а затем на те же унижения ради других - сил не хватило. Тем более чем он помог бы? Ученых сажали и стреляли независимо от этой бумаги, так что вроде бы и не сделал ничего такого.
Штрум и Крымов исследованы особенно глубоко, они - порождение и воплощение советской системы, которая тоже блистательно проанализирована, хотя роман не политический, не публицистический. Он в истинно толстовских традициях и достоин вполне этого сравнения.

Дочитал я "Мы" Замятина и проглотил со второго захода "Чевенгур" Платонова, вещь потрясающую и грандиозную. Есть смысл говорить и о К. Симонове, его воспоминаниях и размышлениях о Сталине.

Беспартийные беспокоятся за партию

Но самое главное сейчас - подготовка к партконференции, о которой беспартийные беспокоятся и думают не меньше, а то и больше, чем партийные.
И дело с этим плохо, делегаты идут не те, ярых и известных сторонников перестройки не выбирают, райкомы их проваливают и не пущают. Делается всё, чтобы весь аппарат пролез на трибуны конференции и там удушил те намеки на реформы и перемены, что уже намечены.

12 июня

Фотовернисаж Христа ради

О партконференции больше писать не буду пока. Подождем конкретных результатов, хотя у меня особых надежд нет.

Оживились священнослужители и оказались весьма суетными людьми. Владыка Питирим даже устроил свой фотовернисаж в "Московских новостях". Оказывается, сей благочестивый муж увлекается фотографией!
Не знаю, как такое хобби согласуется с религиозной моралью, может, и нормально согласуется (фотография - светопись, вполне благочестивое, богоугодное дело, как рассказал наш Ахломов (знаменитый фотограф), друган Питирима, а теперь выходит, что и коллега). Но рекламировать это свое хобби - ну никак не согласуется даже с его духовным саном.
Попы оживились, закишели по страницам прессы, дают интервью насчет 1000-летия крещения Руси, и все почти говорят одно и то же.
Лучшее интервью, на мой взгляд (из тех, что я прочел, а я почти все прочел), было у нас в "Неделе", хотя ему уже год. Это беседа Геннадия Батыгина, умнейшего человека, социолога и философа, с иеромонахом Иннокентием, серьезный разговор о наших проблемах и нашем обществе.

А из того религиозного потока, что льется с экранов телевизоров и из радио (литургии, песнопения, отрывки из различных церковных служб, в том числе, и поминание "убиенных в Афганистане", 13 тысяч 350, как сообщила, кстати, наша пресса, концерт в Большом театре, где даже нехристь Марк Эрмлер дирижировал чем-то священным), лучшее - документальный фильм "Храм", где представлена точка зрения служителей церкви, причем не высших, а низших и средних, наиболее полный показ различных служб и праздников православия и вообще взгляд на мир и церковь изнутри самой церкви. Это очень важно, и это особенно сильно. Режиссер фильма - некто В. Дьяконов, человек явно не бездарный.
А вообще мне наши святые отцы не нравятся. Продались Советской власти, тем более, что сейчас им даются солидные подачки (скорее, подарки). Суетны и, по-моему, в Бога не веруют, а их догматизм посильнее истпартовского, ну а иерархичности и закостенелой структуре позавидует любой бюрократ.

Раввин против сионизма

Особенно меня поразил один священнослужитель, правда, не христианский, главный московский раввин Шаевич, полный агент КГБ, шавка советских властей. Он умудрился в интервью сказать, что сионизм - это разновидность фашизма. Он, по идее, главный сионист Москвы (чушь собачья, но я тогда совершенно не разбирался в этих материях), ибо сионизм - это прежде всего религиозное течение! А этот сука-раввин продал свой народ за зарплату и теплое местечко при синагоге, говно поганое!
Мне в принципе плевать на него, но какого хрена он - раввин, если выступает против сионизма. Ладно, пусть он остается сам по себе. Но он не исключение среди нашего духовенства, якобы отделенного от государства.

Как глупа церковная бюрократия

Кстати, о духовном. Изумительный и пронзительно звонкий рассказ Иона Друце в "Огоньке" - "Самаритянка". О монахине по призванию души, но формально не рукоположенной. О религии и вере, о том, как глупа церковная бюрократия и пышные празднества. В общем, рассказ с моими мыслями почти. Я даже всплакнул под конец.
Основной сюжет - издевательства над монастырем в Молдавии, но это уже достигнутый уровень, а вот мысль, что сама патриархическая иерархия Бога забыла - эта мысль новая для нашей литературы.

Картинки с XIX партконференции


Мои дневники
Необязательные мемуары
Tags: духовное, литературное, политический балаган
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments