Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Categories:

Дневник. 1987 - 89 год. Глава 3. Так начинался сталиносрач

Вторая глава

Русский писатель Андрей Битов. Скончался в прошлом году. Но как художник кончился раньше. Когда-то был превосходным прозаиком. Потом "пережил свой яд" и весь вышел.

Вот так я тогда писал и думал. Ошибался, конечно, во многом. Писал полную чушь. Ругал Волкогонова не за дело. Но опять-таки из биографии, как из песни, слов не выкинешь.
Ну а к писателю Вячеславу Кондратьеву я тогда ездил домой, и мы с ним пообщались. Говорили о войне, о литературе, о перестройке, которая тогда всех волновала. Жаль, что я не записал ту беседу по горячим следам, хотя бы для себя. Интересный, умный и незаурядный был человек, Царствие ему Небесное.
Краткие пояснения даю курсивом. И для удобства решил снабдить свои старые записи заголовками и подзаголовками.


20 декабря 1987 года

Порвали целку, а потом заштопали

Роман Битова "Пушкинский дом" показался мне чрезвычайно сложным и все-таки искусственным произведением, интеллектуальные споры о роли аристократии и плебса и о том, как можно приспособиться к советской эпохе, интересны и занятны, но не затрагивают сердца.
Битов создал некую "одиссею духа" Льва Одоевцева из тех самых Одоевцевых в суровой Советской России. Единственное, что мне истинно запомнилось и даже потрясло, это дед Одоевцева, вернувшийся из лагеря и проклявший нашу подлую власть. Его мысли об унижении реабилитацией - "порвали целку, а потом заштопали" - самое верное из всего, что я читал об этом.
Все нынешние антисталинисты, как-то Шатров, Рыбаков, Евтушенко, Антонов и т.д., остаются в пределах догмы о необходимости социализма. Битов ставит вопрос о противоестественности самого нашего социализма и доказывает это, хотя он решает проблему не на конкретном социально-политическом уровне, а на уровне психологическом и философски-умозрительном.
Так труднее вычленить, но зато Битов высказывается без оговорок, до конца, чего он не смог бы в политическом трактате, да и профессия у него другая.

Очень сложная антисоветчина

И посему роман нужен и важен, но он не кристаллизован что ли, часто нарочит и вымучен, вычурен, и мысль ту надо еще прочесть, и она договорена в первой части, а остальные две - пространные и однообразные экзерсисы на тему Джойса, любовные трудности и мучения Льва Одоевцева, его литературоведческие экскурсы, его сложные взаимоотношения с плебеем и подонком Митишатьевым, хамом и антисемитом.
Читается это с интересом, стиль заставляет следить, но первая часть, с дедом и дядей Диккенсом, с размышлениями о времени и истории - сильнейшая в этом все-таки явно раннем романе замечательного прозаика.

О догме. Я допускаю, что кто-то из перечисленных мною авторов (Шатров, Рыбаков, Евтушенко, Антонов и т.д) думает так же, как Битов и все нормальные люди, но я веду речь не о том, что они думают, а о том, что выражают в своем творчестве.
И в этом Битов единственный, кто всё написал, как есть. Другие обходят эту тему стороной.
Сейчас можно печатно высказывать даже и прямо антисоветские мысли, только надо уметь их кодировать. Битов - не Эзоп, он просто так сложно мыслит и выражает себя, что его "антисоветчина" ясна для немногих, для умственной элиты, а оттого безопасна и безобидна.

1 января 1988 года

Вождя бьют наотмашь

Не забыть бы: Сталина сейчас бьют изо всех сил, бьют наотмашь, со всех сторон.
И в "Советской культуре" Ваншенкин, хреноватый поэт (в этом я был неправ, но я просто не знал его стихов), прямо обвинил нынешних просталинских соколов, что они доносчики и палачи.
И в нашей "Неделе" Вячеслав Кондратьев развеял миф о крике "За Родину, за Сталина!" (он сравнивает его с кличем "За Веру, Царя и Отечество!") и привел стих Юрия Белаша о том, что срали они, фронтовики из окопов, на Сталина.
И "Др. народов" печатает антисталинские стихи Окуджавы, хотя и не высшего поэтического свойства, распевно-лихие, но о поэзии Окуджавы особый разговор.
И Вознесенский в специальной передаче "Мысли вслух" по ТВ громил наследников Сталина, умно и тонко анализируя тот период.

И трибун, и генерал Главпура

И опять в "Неделе" Юрий Афанасьев, наш трибун-левак-историограф, пишет, что мы всё еще живем по-сталински и обрушивается на генерала Волкогонова, этот главпуровский чин выдал полосу в "Литгазете", в общем, как ни странно, против Сталина, но в то же время и в его защиту, он академично исследует "феномен", вникает в детали паранойи Сталина, стремится его деятельность понять и постичь, а это и есть последний рубеж оправдания, прикрытый видимым объективизмом (какой же я был идиот!).
Хотя сам факт выступления генерал-полковника Волкогонова - это мощный козырь в нынешней жестокой игре, все-таки он против Вождя, хотя б по предпосылке, а генерала очень трудно оспорить, учитывая глубокий сталинизм нашей армии, уж я-то его знаю: и в ЦАТСА, и по "Красной звезде".

Генерал Волкогонов. Я был к нему несправедлив

Серьезные антисталинские статьи были в журнале "Наука и жизнь", где указаны миллионы жертв (наш Сырокомский этой цифры убоялся и снял, впрочем, как и прямую полемику с Волкогоновым, что жаль и ослабляет силу наших публикаций).
Можно продолжать и продолжать, и "Знамя", и "Огонек" бьют и бьют по Сталину, и это нужно, это важно, это необходимо!

Поползла лагерная тема

Поползла на страницы, вроде бы, и лагерная тема. В журнале "Театр" пьеса, давняя, 50-х годов, некоего Игоря Малеева, журналиста, "Надежда Путнина", не очень выстроенная, недостаточно плавная, порой иллюстративно-дидактична, но часть ее действия происходит в лагерных бараках (это впервые).
Это не Солженицын, многовато партийно-советской болтовни, легкий налет приукрашивания имеется (какие-то клумбы, фонтаны, радио в лагере, экий вздор. Хотя, впрочем, в этом лагере хороший начальник. Ну что ж, и такое бывало). Это интересно.

В "Неве" другая пьеса о лагерях - "Колыма" И. Дворецкого, но пока я не дочитал.
Там же, кстати, рядом - из дневников Мих. Слонимского, о последних днях жизни Горького, отрезанного от мира и опутанного Ягодой. Любопытно прочесть после нелицеприятных портретов "Буревестника" кисти Евг. Замятина и Вл. Ходасевича.

В годы российских эксцессов и катаклизмов

Ну что еще. Запомнилось эссе-очерк Бориса Зайцева "Улица св. Николая" - Арбат в годы российских эксцессов и катаклизмов. Очень изящно, тонко, с иронией над "сыто-бритыми" товарищами-комиссарами.
Напечатано в "Огоньке", там же не грех вспомнить рассказик дебютанта Бориса Черныха "Плач перепелки". Рассказ талантливый, но очень уж сильно под Маркеса, пример для подражания достойный, но самостоятельности маловато.

23 января

Полной правды нет, и нескоро будет

И, наконец, пьеса Шатрова "Дальше, дальше, дальше". Ее уже разбомбили в "Правде", и ругают все правые, и понятно, за что.
Шатров действует смело, он объединяет Мартова, Ленина, Керенского, Корнилова, Деникина, но не в этом суть. Главная мысль пьесы, а она, в основном, о Сталине, что все были виноваты в его преступлениях, все, вплоть до Ленина.
Шатров далеко ушел за рамки документов, конструирует разговоры, никакой записи которых сохраниться не могло (Сталина с Орджоникидзе, например), а далее устроен суд над Сталиным, коий вершат все деятели 17 года, и революционеры, и контрреволюционеры, как бы оттуда, свыше, оценивая Сталина и осуждая вдрызг.
Шатров вольничает и не смущается ничем, он преодолел и превозмог многие условности, и в результате его последняя пьеса значительно сильнее предыдущих. Все более непрост и приближен к правде (полной правды еще нет и не скоро будет) образ Ленина и его соратников. Все четче вырисовываются ошибки, недочеты и преступления революции, в которых, в первую голову, виноваты ее творцы.

Сцена из спектакля Ленкома "Диктатура совести", тоже пьеса Шатрова, такая же устаревшая, как и "Дальше, дальше, дальше"

Писатель Вячеслав Кондратьев. Трагическая фигура


Мои дневники
Необязательные мемуары
Tags: Сталин, литературное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments