Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Category:

Дневник. 1986-87 год. Глава 36. Три спектакля посреди суеты

Тридцать пятая глава

Зиновий Гердт и Всеволод Якут в спектакле "Костюмер"

Три совершенно разных, ничего общего между собой не имеющих спектакля того времени.
Театр был жив, он был разнообразным и интересным. Потом всё сильно испортилось, и лишь сейчас ситуация начинает исправляться.
На "Печальный детектив" в театре имени Моссовета я наехал напрасно, не так уж плоха была постановка, и я потом написал о ней в "Неделе", где я в ту пору работал.
"Костюмер" с Гердтом и Вс. Якутом был великолепен и блистателен.
Грузинский спектакль не помню совсем. А жаль...
Краткие пояснения даю курсивом. И для удобства решил снабдить свои старые записи заголовками и подзаголовками.


19 апреля 1987 года

Концерт-гиньоль с пиротехникой

Хотел написать о "Печальном детективе" в театре имени Моссовета, но неохота. Режиссер Г. Тростянецкий выбрал вольно-концертную форму инсценировки. Ведущий - Сошнин (главный герой повести) - объявляет номера, представляет героев и комментирует прозаическими кусками.
Вышло всё неровно, исполнители разные. Сильна Л. Наумкина - тетя Граня, о тете Лине сказать трудно, ее партия и детство главного героя решены чисто пантомимически, этого слишком много.
И угнетает сам ведущий, его играет Виталий Соломин, он бесцветен и слаб, играть нечего, сплошное махровое резонерство.
Эпизоды и картинки жизни сильнее, чем дидактическая интерпретация и обобщения (здесь один из пороков самой повести). Русофильские идеи Астафьева обрублены, но сквозят. Однако авторский гнев, боль за человека, остались, и еще усугублены. Слава Богу, критический пафос льется вовсю, без всяких рогаток, без лишних слов.
Полностью убрано астафьевское интеллигентофобство, зато ненависть ко всему остальному звучит вовсю.
Тростянецкий - режиссер с фантазией, и в финале на сцену выезжают все помершие в повести люди, выезжают в могилках, оградах, с крестами и цветами, и спокойно, чинно беседуют.
А затем Сошнин к ним обращает свой зов о правде. Эдакий веселенький гиньоль. Это не страшно, а странно, даже кощунственно, хотя этот чудовищный изобразительный ход мог родиться в весьма изобретательной голове.
Тростянецкий талантлив, неуёмен и иногда перебирает, но он все-таки ереминского плана, пиротехник и фокусник. Хотя надо это понять лучше, посмотреть еще.


Ритуал поминовения усопших

Великолепный грузинский спектакль "Наш городок" в постановке М. Туманишвили, пьеса Т. Уайлдера, переработка Резо Габриадзе. Очаровательная переделка.
Что писать? Это не выразишь. Тем более, что я читал чудесную рецензию Е. Сизенко (моя однокурсница, очень умная и тонко чувствующая театр) и прибавить к ней ни слова не хочу. Всё точно, тонко, играют актеры, погружаясь в стихию жизни. Ведет спектакль Г. Гегечкори, интеллигентно направляя действие пьесы и наше, зрительское внимание.

Хочу дать публицистический комментарий. Этот спектакль входил в число четырех, посвященных памяти А. Эфроса. Я видел еще один, латышский, "Страх и отчаяние в Третьей империи" Брехта, что поставил А. Шапиро, средний, крепкий, лихой, некоторые интересные декорационно-пластические находки художника Фрейбергса, велосипед, как основная деталь сценографии. Актеры были слабоваты. Но главное - при чем тут был Эфрос? Неясно.
А грузины выбрали ту пьесу, где финал третьего акта плавно перетекает в ритуал преломления хлеба, ритуал памяти, поминовения усопших, ритуал, который артисты исполнили после аплодисментов. Это был единственный спектакль, посвященный памяти Эфроса по-настоящему.

Михаил Иванович Туманишвили. Светлая память

Бенефис Великих Стариков

И чтобы кончить разговор о театре, "Костюмер" Р. Харвуда в Ермоловском. Бенефис двух замечательных стариков - З. Гердта и В. Якута.
Якут - сэр Джон, старый артист, полубезумный, ограниченный, сварливый, полон чисто актерских недостатков, считает себя гением, эгоист, малообразованный, но на сцене он Бог. И играет, невзирая на воздушную тревогу.
В начале - старик-развалина, с раздвоенной психикой, путающий роли, забывший текст, затем он крепнет и мощнеет на наших глазах. Он патологически стар и болен, но во время спектакля величествен и силен, живет только ролями, только когда играет, но не выдерживает напряжения, умирает в конце, хотя и не на сцене.
Хороший он актер или нет, неважно, но с Божьим даром, судя по всему. А за кулисами не прочь ущипнуть и обжать молоденькую реквизиторшу, унизить партнеров, покапризничать.
Ненавидит зрителей, его насильно вытаскивают на сцену. И активнее всех вытаскивает его костюмер Норман - Гердт. Преданный слуга, рыцарь театра, плутоватый пьяница, нелепый, смешной, неказистый, но железный и несгибаемый в вопросах жизни и искусства.
В финале сэр Джон умирает, а Норман плачет и кричит о жалованье, как Сганарель.
Сильный, чисто бенефисный спектакль, четко сколоченный Евгением Арье и Д. Крымовым, профессиональным сценографом (кстати, сыном Анатолия Эфроса).

Сцены из спектакля "Печальный детектив"


Мои дневники
Необязательные мемуары
Tags: театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments