Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Categories:

Дневник. 1986-87 год. Глава 33. Битва с "отщепенцами"

Тридцать вторая глава

Егор. Светлая память

Был я по молодости в чем-то глуп и наивен, страдал юношеским максимализмом, что нормально. Но кое в чем по существу я был прав. И могу только сам себя процитировать:
"Я возмущен подлыми словами о "воздухе свободы". Ни один уважающий себя русский, советский эмигрант не унижал себя столь низким образом.
И для Бунина, и для Набокова, и для Керенского, Деникина и еще многих эмиграция была горем, страданием, хотя они не признавали советской власти".
Забавно, кстати, что один из подписантов "Письма Десяти" Юрий Любимов не стал ждать, пока Горбачев предоставит ему доказательства, быстренько вернулся на родину и продолжил работу в своем театре (хотя и кончился как режиссер).
Ну и читал я в ту пору беспрерывно. Впрочем, это было всегда и продолжается по сей день.
И попадаются у меня блестящие фразы. Вот например: "А. Битов совмещает несовместимое, как его герои смешивают портвейн с водкой, рассуждая о том, кто создал людей, Бог или Дьявол".
Краткие пояснения даю курсивом. И для удобства решил снабдить свои старые записи заголовками и подзаголовками.


29 марта 1987 года

Огульно охаяли перестройку

У него (у Егора Яковлева, в газете "Московские новости") напечатано письмо десяти так называемых "отщепенцев", среди коих Юрий Любимов, Аксенов, Эрнст Неизвестный, а кроме того двое Зиновьевых, Максимов, Буковский, Юр. Орлов и Плющ и Э. Кузнецов (эту фамилию я увидел впервые).
Они хают перестройку и СССР, их заявление называется так: "Пусть Горбачев представит нам доказательства". А рядом великолепный, тонкий и умный ответ Ег. Яковлева, без ругани, без обвинений в сотрудничестве с ЦРУ (как в "Правде"), а по существу.
И я считаю так: позиция этих людей - самая легкая, легче всего уйти в сторону и хаять оттуда, давать советы, высокомерно направлять и пр. Гораздо труднее самим включиться в дело перестройки, перевоспитания народа, переориентации страны.
Бывают эпохи, когда участие такое невозможно (хотя тот же Любимов в самый тяжелый период находил силы для борьбы, эстетической, борьбы словом, что может художник). Но сегодня это возможно, я верю. И чем больше талантливых, желающих блага людей включатся в работу, займутся делом (я имею в виду дело творческой интеллигенции, писать и говорить правду и добиваться этого от других), тем более возможной станет демократия и пр.


Надышались "воздуха свободы"

В чем-то авторы "манифеста" правы, у нас далеко не всё в порядке, но они могли сказать это со страниц нашей прессы, в публичных выступлениях, сказать честно и прямо (я, слава Богу, много столь же откровенных слов слышал) и не только сказать, но и постараться изменить то, что им не нравится.
Но они этого делать не желают, и поневоле создается впечатление, будто они хотят, чтобы все сделали без них, за них, а они там еще посмотрят. И правда такое впечатление, что для них чем хуже в СССР, тем лучше.
Я думаю, что кто-то вроде Буковского был идеологом, а остальные поддались влиянию, что не снимает с них вины, своя голова есть у каждого.
И еще. Я, как и Ег. Яковлев, возмущен подлыми словами о "воздухе свободы". Ни один уважающий себя русский, советский эмигрант не унижал себя столь низким образом.
И для Бунина, и для Набокова, и для Керенского, Деникина и еще многих эмиграция была горем, страданием, хотя они не признавали советской власти. Но какой уж там воздух свободы! Вот за это я просто перестал уважать и Любимова, и Аксенова, а насчет остальных я ничего сказать не могу.

Тупая отповедь в пустоту

Теперь о позиции нашей прессы. Очень обидно, что лишь в "Московских новостях" поступили так умно, приведя подлинный текст, а не отповедь в пустоту.
Такие глупые, тупые ответы, как статья некоего Корионова в "Правде", только подтверждают правоту "отщепенцев", это неверная линия.
Вроде бы Коротич в "Огоньке" ответил в том же, как и Яковлев, духе, это важно, "Огонек" - массовый журнал, хотя зачем-то он подписался не своей фамилией.

Доносы no pasaran!

Ныне доносы не проходят, подлейшее письмо мхатовцев (Доронина, Шиловский и прочая сволочь) против Ефремова не нашло понимания у наших руководителей, а министр культуры В. Захаров сказал, что оно "в духе 37 года". Этот хитрый бухгалтер все-таки умнее и серьезнее. Ефремов близок к победе, хотя не всё еще ясно.

Говорят, что Лигач просил больше не печатать Ходасевича (смешно! какое дело было Лигачеву до Ходасевича? абсурдные слухи), а он появился уже в "Юности", "Дружбе народов" и должен быть в "Знамени", можно, значит, идти вразрез.
Появились в "Юности" и "Др. нар." и стихи Варлама Шаламова, сотоварища по лагерю Солженицына (тут я всё напутал), стихи не великие, но важно, что они есть.

После ядерного потопа

Итак, от общих рассуждений к делу. Прочел в "Новом мире" "Последнюю пастораль", послеатомную антиутопию Алеся Адамовича. Жанр сегодня этот затёрли, сильнее всего он в кино.
Повесть меня почти не тронула, хотя написана она прекрасно, но веет какой-то холодноватой сконструированностью. Адамович не фантаст, его фантазия пронизана моралью. Эта мораль превосходна, цель нравственного учительства благородна, но мало этого, надо эту мораль прятать внутрь образов, сюжетных ходов, чтобы она наполняла мир повести и била в сердце.
А так - я сочувствую, соглашаюсь, разделяю мысли, они иногда сложны, иногда ясны, прекрасна идея: после ядерного потопа смешно говорить о том, кто был неправ, равно виновны обе системы, и наша, и американская (то же писал и Айтматов).
Но близкие идеи в романах того же Айтматова так глубоко выражены, что даже публицистика, внедренная в художественную ткань, звучит эмоционально. А Адамович рационалистичен и подчиняет образы и метафоры общефилософским выводам, что ослабляет восприятие его повести.

Портвейн, Бог и Дьявол

Рядом рассказ А. Битова "Человек в пейзаже", почти гениально. Старый художник-алкоголик, который весь день таскается с молодым писателем по винным точкам и задним дворам, пьет до опупения и без конца философствует об искусстве, о Боге, о происхождении человечества.
Он реставратор, сталкивается автор с ним в полуразрушенном, загаженном монастыре. Там же и некий Демиан, наркоман-засольщик, рассуждает о дьяволе. Художник-любитель, Павел Петрович, П.П. обнаруживает и глубокую образованность, и озарения мысли.
Нет, не пересказать этой смеси алкоголического быта, житейских деталей, как догоняют, добавляют, смешивают, почти зощенковского юмора в микроскопических дозах, и поразительно смелых мыслей и идей, осмысляющих всё, чем жив человек.
А. Битов совмещает несовместимое, как его герои смешивают портвейн с водкой, рассуждая о том, кто создал людей, Бог или Дьявол. И это не пьяный бред, а истинный взлет мысли.
И рядом мысли об экологии, не набившие оскомину, а свежий, интересный поворот проблемы.
Битова надо читать, это один из лучших наших писателей. Я, наконец, это осознал.

Дочитал Приставкина и прослезился

В "Новом мире" попался и рассказ ниже среднего, это плохо, такого быть не должно.
Из толстых журналов сегодня впереди всех "Знамя". Дочитал я Приставкина, и один раз даже прослезился, что бывает нечасто.
Всё правда, голая правда, и о детдоме во время войны, где был голод, жестокость, блатные верховодили, господствовал закон джунглей, отчего и дети зверели, уходили в себя, воровали, хватали, что плохо лежит, а иначе не могли прожить, такое страшное было время, когда человек человеку был волк, за крайним исключением.

И правда о геноциде Сталина в Чечено-Ингушетии. Чеченцев, как диких собак, вывозили в вагонах, не давая ни еды, ни питья. Эпизод с вагоном пронзителен, убийствен.
Многие чеченцы уходили в горы, совершали набеги и вырезали всех, взрывали тех, кто топтал их землю, осквернял могилы, они были свободолюбивы и жестоки. Против них пускали солдат, и те выжигали каленым железом, жгли поля, как против индейцев в Америке, всё то же самое.
И порочный круг крови, убийства, жертв, гибели детей и женщин, а затеял всё Сталин, объявив целый народ предателями.
Приставкин раза два соскакивает в обличения, но в основном просто пишет, как было, и он сам это испытал. Получилась хорошая книга, хотя раньше ничего хорошего о Приставкине я не слышал (позже - тоже). Значит, прятал, отмалчивался и наконец написал главный роман.

Сцена из спектакля по повести Приставкина "Ночевала тучка золотая"

Интеллигентский мягкий крик

Два хороших рассказа Вас. Гроссмана, о шестидесятых годах и чуть раньше. Написано как-то не то что коряво, но не обструганно, без легкости и гибкости. Однако, вчитавшись, воспринимаешь остро.
Очень честные рассказы, о девочке из "элитарного" дома, столкнувшейся с реальной жизнью советских людей, да еще в районной больнице. И о дружбе и подлости, хотя автор обвиняет и самого себя, но пишет о молчаливом предательстве друзей и о том, как самый порядочный очутился почему-то (неясно и неважно, почему, не репрессирован, по уголовной части) в тюрьме, и они сами, и сам автор его молча предали, ничем не помогли.
Такой интеллигентно поданный мягкий крик: что с нами происходит, где наша честь и порядочность? А их давно уж нет.

"Дотянулся проклятый Сталин"

И статья Шубкина "Бюрократия", где впервые прямо написано: Сталин прекратил НЭП, устроил преступную коллективизацию и обрек страну на голод, а последствия и сейчас нам мешают, и мяса-то нет во многих городах.
Сильный номер, хотя еще не весь прочел, вернулся к продолжению Дудинцева (его романа "Белые одежды")

4 апреля

Был один, который не стрелял

В том же "Знамени" прекрасный рассказ А. Кима "Остановка в августе", о солдате, который не стал стрелять в сбегающего зэка.
Молоденький, чистенький, интеллигентный лейтенант везет этого солдата в трибунал, и даже он не может понять его, а остальное солдафонское быдло и вовсе. Солдат Ивин прямо написал в рапорте, что не мог убить человека.
Автор не защищает и не осуждает никого, просто исследует позиции, вовсе не настаивая на армейской дисциплине и не отрицая ее напрочь. Бесчеловечность нашей армии чувствуется, однако, крепко.
И четкое, пластическое письмо, в айтматовском духе, с картинами природы, с потоком сознания. Написано отлично, мягко, и проблема страшная, проблема гуманизма и возможности его существования, реального претворения в дела - в наши дни.

Диссиденты советского времени Владимир Буковский, Леонид Плющ, Юрий Орлов




Мои дневники
Необязательные мемуары
Tags: литературное, политический балаган
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments