Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Categories:

Дневник. 1986-87 год. Глава 32. Глоток писательской "гражданской войны"

Тридцать первая глава

Адольф Шапиро и Виктор Розов с актерами на репетиции спектакля "Кабанчик" в Вахтанговском театре

Слишком громко и угрожающе звучит "гражданская война", но именно так называли литературно-идеологическую грызню между новейшими "славянофилами" консервативного толка и условными западниками, "прорабами перестройки".
Мои симпатии в ту пору были понятно на чьей стороне, я от этого не отрекаюсь, тем более, что среди противников перестройки действительно было много бездарных писателей и прочих художников, лишившихся привычной кормушки (Софронов, Проскурин, да долго перечислять), а среди "прорабов" преобладали люди талантливые.
Ну и стремление остановить прогресс меня раздражало, и в этом я был прав. У любого прогресса бывают издержки, но путь вспять и застой все равно хуже.
А вечера "Огонька", больше похожие на своеобразные концерты, были любопытным жанром того периода. Интеллигенты вышли с кухонь на публику и вовсю принялись работать языками. Больше ни на что не годились.
Краткие пояснения даю курсивом. И для удобства решил снабдить свои старые записи заголовками и подзаголовками.


21 марта 1987 года

И пел увядший жизни цвет

Двадцать семь лет, а я пока никто и ничто, и в ближайшее время так в дерьме и останусь.
(А я продолжал ныть! Но что было, то было)

Вчерашняя пьеса

"Кабанчик" В. Розова - вчерашняя пьеса, уже не звучит, не воспринимается. Особенно после "Покаяния", грехи отцов там посильнее. Кроме того, Розов - моралист, и он затрагивает иной аспект: отношение остальных людей к детям, на которых падают грехи отцов.

24 марта

Спектакль чисто вахтанговский, то есть провинциальный, ставил тем более А. Шапиро из Риги, добротно, обстоятельно, с музыкальными перебивочками, в реалистической декорации.
Несколько провинциальных, местного значения символов, особенно в финале.
Играют актеры по-всякому. Мастеровитые старики - скверно, штампованно, даже Ю. Яковлев, хотя он к концу слегка ожил, а Ю. Борисова - совсем плохо, сухая, прямая, как швабра, плоха и И. Купченко, вымученна, фальшива, она такова по роли, но не нашла чувства меры.
А. Филиппенко - живой и нормальный, особенных зияющих глубин не открывал, но взял своего Юрашу цельно, не раскладывая, и жуликоватый холуй-шофер, и благородный, порядочный в душе человек. Алешу, сына арестованного партийного дельца, оберегает, хотя предпочитает быть в мире со всем миром.

Виктор Розов - не на все времена

Свежи и сильны двое молодых ребят. Даша Михайлова - Оля, умная, серьезная девочка, хорошенькая, но абсолютно без секса. Она вскидывается и способна на всё, но влюбилась в страдающего Алексея, самое лучшее в спектакле (при этом я почему-то не посчитал нужным написать, кто играл Алексея, а сейчас уже забыл).
А он наедине со своей трагедией не приемлет мира, даже не видит других людей. Оля нужна ему как объект излияний, любить он не в силах никого, лишь шевелится некая "атавистическая" любовь к матери, а имени отца он не может слышать, весь в судорогах. Алексей испытывает покаяние в полную силу, отмаливает вечный грех, и не жилец, его самоубийство закономерно.
Кроме того, в пьесе еще две фабульные конструкции - отец Оли с любовницей и некий ухажер-южанин. Зачем они Розову, я понять не смог, хотя думал об этом. Некие формальные объяснения найти можно, но они - вздор.
Итак, всё это уже мелко и обычно, а преподнесено, как некое откровение. Но, судя по всему, Розов не из тех, кто современен всем эпохам, несколько лет безнадежно состарили пьесу.

На высшем уровне откровенности

И я могу еще удивляться: невероятные вещи творились и говорились на вечере "Огонька".
Хазанов рассказывал о концерте в личном особнячке маршала Гречко по случаю его (Гречко) 70-летия, откровенно и с подробностями, о тупости военных и барственности генералов новейшей формации. Его байку не перескажешь, и неважно, быль это или слегка придумано.
Следователь прокуратуры, некто Олейник, говорил, что он имеет много вопросов к Промыслову и Гришину, и что их все-таки надо судить, без них не обошлось, да и без других власть имущих. Тут я охренел совсем, этого никак не ожидал.
И остальное было на высшем уровне откровенности, и хирург Федоров, ненавидящий Сталина, и Жигулин с лагерными стихами (а он сидел), и Рощин с откровенной и свободной речью.

Владимир Олейник, гдлянообразная фигура периода перестройки, впоследствии стал народным депутатом РСФСР и судьей Конституционного суда

29 марта

Подонки консолидируются

"Огоньку" достается от бездарной правой погани, которая раньше в нем печаталась и жрала из софроновской кормушки. Проскурин, Бондарев, М. Алексеев кипят желчью, матерят еще и "Московские новости" (как они смеют трогать Ваську Белова, "совесть нашей литературы", антисемита и истерика-самосожженца, он заявил, что сожжет себя, ибо его преследуют жиды и масоны, хоть бы и правда сжег) (до этого я восхвалял прозу Василия Белова. А тут набросился на писателя с юношеской импульсивностью. Но человек и художник - очень часто две большие разницы).
Выступала эта мерзкая погань не где-нибудь, а на пленуме СП РСФСР, и с ними заодно Михалков, Алим Кешоков и сам Софронов, хотя он "Огонек" не трогал.
Подонки консолидируются, захватывают издательства, и скоро в ход пойдут доносы и погромы. Гражданская война в литературе идет, но развязали ее правые мерзавцы вкупе с русофилами.
Это издержки демократии, они имеют право выражать свои мнения, но противная сторона тоже имеет право, а им скоро негде будет печататься. Честных редакторов и изданий совсем мало.

Quousque tandem abutēre patientia nostra?

"Литературка" косит вправо (в литературных вопросах, да и в проблеме "люберов" тоже перессали), печатают нападки на Вознесенского, охлаждают пыл тем, кто рад,
что печатают ранее запрещенных, Ходасевича и Набокова в особенности. Набокова надо публиковать еще и еще, а приутихли, боюсь, что не будут, суки.
Дело еще в том, что Чаковский сочинил очередную графоманскую херню, а Бакланов в "Знамени" печатать ее не стал. С таким главным, как Чаковский, порядочной газеты быть не может, старая бесплодная сволочь!
Когда же они все сдохнут - Чаковский, Грибачев, Софронов, Михалков!? (не гуманно, но вот такие у меня были эмоции).
Но есть и помоложе, подонки хоть куда, и совсем молодые, что орут "Бей жидов!" и "Сохраним русскую нацию!" Блядует и Залыгин, стараясь держать равновесие, он слишком связан с русофильским фронтом, с талантливой его ветвью. На более прочных позициях Коротич (хотя и он маневрирует) и Егор Яковлев.

Даша Михайлова


Мои дневники
Необязательные мемуары
Tags: литературное, политический балаган, театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments