Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Categories:

Дневник. 1986-87 год. Глава 31. Суета на переломе эпох

Тридцатая глава

Сцена из спектакля "Стена" по пьесе А. Галина в "Современнике". Лия Ахеджакова - хорошая актриса, а всё остальное не имеет значения

Три пункта надо слегка прояснить.
1. Впервые тут у меня упоминаются Сырокомский и "Неделя", упоминаются отстраненно, как будто они не имели ко мне никакого отношения. Это был такой сознательный прием. О себе, о своей жизни я в дневнике почти ничего не писал. Только лишь иногда, по касательной.
Ну и слишком многого я хотел от Сырокомского, человека запуганного и пострадавшего еще в разгар советской власти, да вдобавок еврея. Поэтому он не слишком уверенно ощущал себя в элите, к которой принадлежал в силу вертушки и спецбуфета, и очень крепко держался за эти атрибуты и привилегии, категорически не желая рисковать.
2. У меня продолжались приступы юношеского максимализма, нечто типа "детской болезни левизны". Например, по отношению к группе русских писателей, которых я определил как "махровое русофильское кубло", и там еще есть сильные выражения. Термин "русофильское" я употреблял неверно и безграмотно, писатели то были разные, многие из них действительно бездарные и потерявшие кормушку (Петр Проскурин и ему подобные), но были и искренние противники перестройки, считавшие, что Горбачев "губит Россию". А вот национальный вопрос у большинства из них на самом деле был на стодесятом месте.
Впрочем, мы все крепки задним умом, а тогда я рассуждал именно так.
3. Демонизация Егора Кузьмича Лигачева - тоже типичное явление того переломного, межеумочного периода. Тут и комментировать ничего не надо.
Краткие пояснения даю курсивом. И для удобства решил снабдить свои старые записи заголовками и подзаголовками.


1 марта 1987 года

Вездесущий Лигачев гадит

Лигачев про этот фильм (фильм "Комиссар", о нем речь идет в предыдущей записи) промолчал, сказал киношникам: решайте сами. Так что вроде бы не запретил, но возложил ответственность. Союз и Климов решили положительно.
Но фильм на экраны не выходит, требуют какого-то абсурдного смещения акцентов и сами не знают чего.
Вообще Лигачев то и дело гадит, ругнул нескольких редакторов за слишком смелые материалы, хочет приструнить, взнуздать прессу, а одновременно призывает к гласности. Надо как-то с этим разобраться и решить что-нибудь одно. Пока и в политбюро полная неразбериха.
"Собачье сердце", сволочи, не напечатали. Что за ерунда? "Живаго" печатают, а Булгакова под сукно - сколько же можно! Какая вечная половинчатость и непоследовательность (в том же 1987 году "Собачье сердце" было не только напечатано, но и в театре поставили инсценировку)

7 марта

Теперь буду писать реже, времени мало, вроде бы нашел работу (пока временную).
(прибеднялся, хотя любая работа - временная, как и наша жизнь)

Когда перемешаны жизнь и театр

О "Стене" ("Стена" пьеса А. Галина в постановке Р. Виктюка в "Современнике") надо писать или очень много, или два слова. Конечно, и Галин, и Виктюк не полностью оригинальны. Тень Пиранделло, тень Э. де Филиппо ("Искусство комедии"), тень Феллини ("Репетиция оркестра") - эти тени потревожены.
Но это не плагиат, а некое продолжение стилистики, генетическая связь. Актеры на высоком уровне. "Современник" пока держится, В. Шаповалов, М. Жигалов, А. Леонтьев, Л. Ахеджакова поразительны.
У них есть момент, когда перемешаны жизнь и театр, и одни актеры играют других актеров, а другие - живых обычных людей, волею случая попавших на сцену (а сцена преображена в реалистическую, то есть в нормальную гостиницу. Режиссер решил максимально приблизить театр к жизни).
И те актеры, что в ролях не актеров, справляются с тяжелой задачей: выглядеть естественно, антитеатрально, особенно Жигалов и Леонтьев в этом сильны, у Шаповалова есть легкий нажим, пережим, а Газарову вообще нельзя поверить, так и веет кавказскими штампами.

Без Феллини не обошлось

То, о чем я рассуждаю, частность. Спектакль посвящен теме взаимоотношений искусства и жизни, и есть очень сильные места, кульминационные монологи - исповеди, моменты надрыва (всегда подсвеченные юмором, правда) у Ахеджаковой, несчастной провинциальной певицы со страстной душой, стремлением к славе, легким тщеславием и одиночеством. Она неимоверно смешна, но и драма ее несомненна.
У Леонтьева, фатоватого, якобы артистичного "антрепренера", т.е. администратора певицы и ее сожителя, вроде бы тщедушного гаера и позера, но, как оказалось, страдающего ревнивца, одинокого, побитого жизнью, влюбленного в Риту (певица, героиня Ахеджаковой) и устраивающего страстные бурные сцены в итальянском духе.
Леонтьев меня приятно удивил со многих сторон, он четок, пластичен, стал мастером лаконичных жестов и красок, очень вырос как актер.
Хорош финал: бунт персонажей и артистов против режиссера, без Феллини не обошлось, но сделано красиво. Интересный и яркий спектакль. Хотя эту пьесу можно было сделать лучше.

Драматург Александр Галин

Интеллигентная вещь зрелого мастера

Прочел за это время повесть ранее не известного Николая Шмелева "Пашков дом". Очень умная, суровая и интеллигентная вещь вполне зрелого мастера.
Главный герой, историк-китаист, он и ведет рассказ о своей жизни и истории страны в какой-то мере.
"Этапы большого пути" он оценивает без восторга, но и без обличения и гнева, как историк. Он прагматик и реалист, понимает, что у истории свои темпы, принимает всё, как необходимость, ибо вычисляет эту необходимость.
При этом спорит со всеми, и со сталинистами, и с разоблачителями-хрущистами, ретиво применявшими сталинские методы против сталинистов, и с диссидентами. Хотя они представлены, как некие мрачные заговорщики, прошедшие лагеря и ссылки и готовящие некую новую власть, революцию что ли. Я представляю себе диссидентов иначе, хотя есть всякие, наверно.

10 марта

Фигура Сталина маячит в дымке

Повесть Шмелева сильна не на сто процентов, есть сантиментики и банальности. Позиция главного героя (она же автора, скорее всего) для меня неприемлема, я не могу так холодно-отстраненно относиться к жгучим и кричащим противоречиям нашей жизни.
Но прагматический аспект - пусть у власти будут деловые люди, которые знают, что надо делать, а на их личные качества наплевать, что они там хотят, что любят, делают вынужденно или с удовольствием, какое нам дело, лишь бы делали - вот эту мысль я охотно принимаю.

Еще прочел маленький рассказик Окуджавы "Искусство кройки и шитья", еще несколько штрихов к картине сталинской эпохи, на этот раз с юмором и усмешкой по поводу шпиономании. Но это сейчас смешно нам и ему, а тогда любая нелепость приводила в лагеря. И отсвет лагерей лежит даже на этом пустячке.

Фигура Сталина маячит в дымке и в шмелевской повести, как символ исторического абсурда и некий предмет исследования, главный герой ломает ребро на похоронах Сталина, хотя не любит его, но любопытство и желание познать вело его в озверевшую толпу, где "люди шли по людям, а их учил идти по людям - Он" (Евтушенко).

Очень неоднозначное впечатление

В заделе две вещи. "Ночевала тучка золотая" А. Приставкина, пока нравится своей нагой силой и простотой. И "Белые одежды" В. Дудинцева. здесь предмет разговора - лысенковщина, крупнее и интереснее способа его отображения, очень неоднозначное впечатление. Но серьезный разговор будет по прочтении.
И "Любавины" Шукшина, пока скучновато, не пойму, что мешало издать раньше, ничегошеньки такого нет. Вообще Шукшин - мастер рассказа, а в крупной форме распыляется, рассеивается.

14 марта

Во второй части "Любавиных" кое-что появилось, сталинская тема, хотя в самых привычных и обычных параметрах. Да и в целом есть ощущение недоконченности, конспективности, наверно, так оно и есть.

Губенко в карете прошлого

Н. Губенко стал главным режиссером Таганки. В своей тронной речи он говорил о возвращении к любимовским традициям, что они восстановят прежние спектакли и дух, будут делать то, что нельзя. Такая речь может считаться экстремистской, левой, хотя звучали и слова о революционном духе, ленинских нормах.
Программа в целом прекрасна, в конкретных деталях смутна. Губенко не ставил ни одного театрального спектакля, хотя отличный актер и талантливый кинорежиссер, и в ближайший год ставить не будет, он напряженно работает над фильмом.
На карете прошлого, самой прекрасной и модернизированной, как известно, нет смысла ехать, а нового Губенко предложить не может и не собирается. Он не рвался в театр, его убедили, упросили, он там свой, и всё же в новую жизнь, возрождение Таганки я не верю.

Юрий Любимов и Николай Губенко. Еще вместе

Туда-сюда-обратно запрещают-разрешают

Общая ситуация крайне сложна. Одно запрещают, другое разрешают, потом снова запрещают. Гласности пока нет никакой в делах искусства, но бороться даже с самыми высшими чинами можно вполне. Егор Яковлев, вопреки шепоткам, напечатал статью Борщаговского о фильме "Комиссар" в "Московских новостях". Не испугался неприятностей, оспорил тех, кто "имеет мнение", хотя нынче и не высказывает его прямо. Что дальше? Жизнь покажет.
Наряду со смелыми редакторами есть и трусливая, хлипкая грязца: Сырокомский в "Неделе", боясь всего, он не умеет заглядывать на два хода вперед и подвержен самым дурацким влияниям. Не все и сегодня делают то, что уже можно делать.

Виталий Александрович Сырокомский

Брызгая сюной, вопят о масонах

Подняло голову махровое русофильское кубло, быдло. Они активны, энергичны, изрыгают манифесты, проклятия, истошно целуют родную землю, заходясь в эпилептических припадках, и, брызгая слюной, вопят о масонах-русофобах, оседлавших перестройку, переходя то и дело на прямой крик типа "Бей жидов!"
Я уверен, что они завтра же готовы устроить погромы, а пока обходятся литературно-печатными погромами. Их много, и они тесно сплочены, ибо, в основном, серы и бездарны. Жаль, что среди них есть и талантливые люди - Астафьев, Белов и во многом Распутин.

И снова Егор Кузьмич. Рондо

В общем, пока идеологией, а значит, и искусством, будет ведать Лигачев, хорошего ждать нельзя. Он что-то разрешает по вынужденности, так как умный мужик и соображает. Но свободы он ох как не любит! И пытается остановить потоки гласности, а это уже трудно, интеллигенция вовсю разошлась, ей у же и "Живаго" мало, ей подавай Солженицына! (ну это я шучу, до этого в ближайшие 50 лет дело не дойдет (я сам не верил в тот "прогноз")
Горбачев то ли посмелее и передовее (или Райка (его супруга Раиса Максимовна) передовее), то ли понимает, что надо делать не один, а хотя бы полтора шажка, и вроде приспускает вожжи, ходят слухи, что он посмотрел "Комиссара" и был в восторге (слухи не проверены).
Очень занятное и интересное время, но в сраной "Неделе", где я пытаюсь обосноваться, тишь да гладь, всего боятся и дрожат.

Николай Шмелев, писчатель и экономист. Увы, ныне покойный


Мои дневники
Необязательные мемуары
Tags: литературное, политический балаган, театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments