Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Categories:

Дневник. 1983-86 год. Глава 29. Поэма о шедевре. Часть 2

Двадцать восьмая глава

Уникальный, удивительный был спектакль. Ни одного такого же не видел, да и не увижу больше никогда. Очень хорошо, что я не поленился так подробно его описать.
И просто процитирую самого себя:
"Этот "сеанс игры в серсо" - один из уникальных и незабываемых театральных образов не только последних лет, но за всю историю театра, может быть.
Многое можно не принять и отвергнуть в этом все-таки странном спектакле, но не поддаться очарованию этого момента невозможно. Я не сентиментален, и я не лирик, но я почувствовал странный подъем, у меня было ощущение полета, я парил и наслаждался, как почти никогда в театре".
По-моему, тут всё сказано. Только слово "почти" - лишнее.
Краткие пояснения даю курсивом. И для удобства решил снабдить свои старые записи заголовками и подзаголовками.


Иллюзия воскресшего прошлого

Он (Николай Львович - Алексей Петренко) и Надя читают письма его и бабушки, причем Надя, надевшая старинное бабушкино платье, как бы становится ею, превращается в нее.
Остальные обмениваются репликами, как бы разрушая иллюзию былого, воскресшего перед нами. Сразу неясно: реальная ли это сцена из нашего времени или воскресшая картинка прошлого?
Но условность, двойственность еще усилена режиссером: остальные герои вдруг начинают монологи в стиле только что прозвучавших писем, полные старинного очарования выражений, но посвященные сегодняшним проблемам героев, обращенные друг к другу. Одновременно Николай Львович предается воспоминаниям, всплывает образ серсо, любимой игры его молодости, Ларс исполняет некий не совсем понятный концертный номер.
Петренко разбитым тенорком исполняет "Севастопольский вальс" (он много времени провел в Севастополе), Гребенщиков поет песенку о серсо, на верхней игровой площадке (на чердаке), трое актеров исполняют старинную песенку из какого-то водевиля, одновременно Николай Львович излагает (именно излагает) Паше историю своей бурной жизни (пресловутая симультанность действия, здесь это вполне уместно, но лишь грань, штрих, эпизод) и постепенно подготавливается кульминация всего спектакля.
Сюжетная справка: Николай Львович как вдовец (хотя он и прожил с Лизой всего неделю в браке, но брак не расторгался) имеет право на этот дом, как наследник, а Паша решает купить его, он богат, и здесь некий отзвук коллизий новой волны, ситуаций Арро, но как это преображено, измельчено, скомпрометировано и опрокинуто дальнейшим ходом действия. Я думаю, в этом первейшая заслуга Васильева.


Сеанс игры в серсо

Итак, кульминация. Под менуэтный ритм старинной изящной песенки появляются все герои в старинных камзолах, париках и платьях. Сцена задергивается с обеих сторон прозрачными занавесами, образуя поэтическую дымку, и начинается игра в серсо, виртуозная, гармоничная, легкая, полная очарования, исполняемая с отличным взаимодействием, контактом, чувством партнера.
Летят кольца через крышу и под крышей, их ловят и снова бросают, все в едином ритме, порыве и в единстве с легкой дымкой, ажурным, почти воспаряющим старинным домом.
Что значит этот образ, символ, эта поэма в пластике? Это нельзя вот так вот объяснить и назвать. Здесь есть и легкая грусть об идиллии невозвратимого прошлого, и радость от долгожданного соединения, объединения одиноких людей, слияния, соития душ (никаких сексуальных аллюзий! просто соитие - значит слияние).
Можно понять по-разному, увидеть множество оттенков. Но этот "сеанс игры в серсо" - один из уникальных и незабываемых театральных образов не только последних лет, но за всю историю театра, может быть.
Многое можно не принять и отвергнуть в этом все-таки странном спектакле, но не поддаться очарованию этого момента невозможно. Я не сентиментален, и я не лирик, но я почувствовал некий странный подъем, у меня было ощущение полета, подъема, я парил и наслаждался, как почти никогда в театре, а это чувство дорогого стоит!
Вот такое вот лирическое отступление, без которого немыслим рассказ о спектакле.

Покойный Юрий Гребенщиков, убитый поэтом Александром Межировым, тоже уже покойным. Царствие им Небесное

Атмосфера хлопот и сборов

Но уже в конце второго акта гармония нарушается, по знаку Паши Николай Львович оповещает всех, что он наследник дома и что он продает его Паше.
В начале третьего действия мы вновь не узнаем дома-декорации, он становится серым, мрачным, будничным. Всё насыщено атмосферой утренних хлопот и сборов, все ходят с чемоданами, сумками, Ларс с огромным рюкзаком, все в пальто, в плащах, праздник отлетел, отошел в прошлое.
Зачин действия - стереофоническое чтение по обе стороны декорации каких-то волшебных сказок и притч, их читают Петушок и Ларс. Затем появляется Паша и уговаривает всех остаться. но единство нарушено и разрушено.
Роль Паши в эти минуты напоминает Кинга из пьесы Арро ("Смотрите, кто пришел"), хотя Паша не тянется к культуре и интеллигенции, он изначально культурный человек.
Но отчуждение между ним, приобретателем дома, и остальными растет с каждой минутой. Он обнимает Надю, даже просит ее руки, но она отвергает, обрывает флирт с милой улыбкой, но навсегда.
Выходит мрачный, сосредоточенный в себе Николай Львович, подрастерявший свой апломб и широкие жесты. Володя - Ю. Гребенщиков - начинает биться в припадке вроде эпилептического. Петушок - Филозов - бросается к нему, держит, наваливается, припадок проходит, кусок натуралистический, реальный. Затем Володя начинает длинный монолог о своих предках - мужиках и о своей странной наследственности. Мрачный и отрешенный, он определяет атмосферу этого эпизода.

Вдруг Николай Львович объявляет, что отказывается от дома, не хочет возвращаться к прошлому, дом обрекается на запустение и гибель.
Мужчины начинают таскать огромные, тяжелые щиты и доски, и на наших глазах дом деловито заколачивается, действие переходит в пространство вправо от дома, видимое зрителям с обеих сторон. Атмосфера сгущается с каждым прибиваемым гвоздем, все темнеет, сереет и грустнеет.
И уходя, Валя произносит последнюю фразу: "Вот теперь мы могли бы здесь жить вместе!"
Но гармония разрушена, единство утеряно, будни вступают в свои права.

Сцены из спектакля


Фрагмент спектакля


Мои дневники
Tags: театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments