Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Categories:

Дневник. 1983-86 год. Глава 26. День Победы в тени мафии

Двадцать пятая глава

Кадр из фильма Крестный отец

Абсолютно разные книги, совершенно не пересекающиеся. Впрочем, я всегда стараюсь читать именно так, перепрыгивая из эпохи в эпоху, с темы на совсем другую тему, потому что любая, даже самая интересная тематика в чрезмерных количествах прискучивает.
Ну и еще одна диковина, немыслимая для нынешней молодежи: роман "Крестный отец", по-английски, я прочитал задолго до того, как увидел фильм, точнее фильмы. В СССР их можно было посмотреть разве что на элитных закрытых показах, а я туда попадал очень редко.
Теперь про "День победы среди войны". Был такой спектакль. Думаю, что я его переоценил и перехвалил.
Но пусть будет и это описание среднего, рядового спектакля в межеумочном, полузабытом московском театре имени Пушкина.
Краткие пояснения даю курсивом. И для удобства решил снабдить свои старые записи заголовками и подзаголовками.


30 мая 1985 года

Забытый драматург Копков

Полузабытый драматург Александр Копков забыт почти заслуженно.
"Слон" - пьеса банальная, о колхозах, против индивидуализма. Некто Гурьяныч находит клад и пытается присвоить себе, ему нечего делать с миллионом, как Бендеру, и в конце он отдает клад колхозу.
Всё фигня полная, если бы не блистательные стилистические ходы и гротескные приемы, да и живой, веселый язык.
Есть занятные композиционные штуки, есть условности и нелепости, есть прямая фантастика: за три часа дирижабль собирают и Гурьяныч улетает на нем с золотом, но падает и остается жив.
Всё весело и, конечно, талант был немалый, и только начинал.

"Царь Потап" - мрачная, вроде бы бытовая драма наподобие "Детей Ванюшина" (влияние Сухово-Кобылина я особо не чувствовал, разве лишь в нагнетании мрака и вообще гротескном мироощущении).
Отец, Потап - зажиточный крестьянин, кулак, ненавидит детей, жену, отца-дармоеда, как его все зовут, ругают и почти не кормят. Дети соответственно ненавидят его, да и жена тоже. Пока он силен, он всех шпыняет, бьет и, наконец, отделяет двух женатых сыновей.
Потом оскорбляет другого сына, и тот отца убивает, а жена подзуживает. Власть забирает самый умный и активный из детей, а убивец со ста рублями, выданными ему матерью, уходит скрываться (как в Сицилии, хотя там своих родителей никогда не стреляют, лишь чужих).
Вот такой мрак, но всё как-то подспудно, иронично, очень ловко выстроено, великолепный язык, хотя надо ли ставить сейчас, не знаю, да никто и не собирается. Талантливый драматург, очень рано погиб, вероятно, большая потеря.
Еще штрихи: дети, уходя, воруют у родителей. Отец воспринимает это как должное и издевается, что тот (один из сыновей) не может, не умеет украсть.

4 июня

Нет мафии без демократии

Читал Godfather Марио Пьюзо. Очень увлекательная книга со стремительным сюжетом. Но там, я думаю, сильно идеализирована американо-итальянская мафия, пусть даже автор подчеркивает, что мораль дона Корлеоне выше других семей.
Что интересно, сущность движения мафиози Пьюзо видит в том, что они не желают подчинять себя законам общества, по их мнению, совершенно несправедливым, а желают сами создавать эти законы для себя и даже диктовать их.
Через это идет жестокая критика американского общества с неожиданной стороны. С другой стороны, показано, что действовать мафии могут лишь в демократических странах, где вину кого-либо надо доказывать, где не могут просто так сажать и расстреливать людей. А в странах с тоталитарным режимом мафии легко уничтожают, как сделал, например, Муссолини. Или в нашей стране. Вот такой парадокс, пойди пойми, что лучше.

"Крестный отец". Godfather. Кадр из фильма

5 июня

Герой с вонючим внутренним миром

"И поджег этот дом" - роман Стайрона с утерянными моральными критериями. Два центральных героя. Один - Мейсон Флагг - баловень судьбы, эротоман, очень богатый, сексуально озабоченный, любит приврать, абсолютно пустой, по верхам надерганный, но блестящий и привлекательный.
Другой - Касс Кинсолвинг, художник, интеллигентный, надорван войной, полупсих, пьет мёртвую, какой-то грязный, с очень путаным и вонючим внутренним миром.
Мейсон насилует девушку, кою любит Касс (хотя он женат и с кучей детей). Потом ее убивает случайно местный сумасшедший. Касс, зная об изнасиловании, решает, что Мейсон и убил девушку (хотя это совсем не в его характере, он любит командовать, подчинять, унижать людей, но на убийство не способен). Касс убивает Мейсона, а потом узнает, что тот не виноват.

Сюжет намного сложнее, куча побочных персонажей, пол-романа идет от имени другого приятеля Мейсона, как бы расследующего это дело, пол-романа - от имени Касса, бросившего пить и успешно живущего в Америке.
Есть красивые итальянские пейзажи, основное действие в Италии, в городке Самбуко. Главное - это Касс, но все его мысли, размышления, внутренний мир рассматриваются до удивления подробно, хотя они не столь интересны, типичный герой большинства современных западных романов, алкаш, недоумок, трус, с сексуальными и прочими комплексами.
Он убил человека, и пускай Мейсон малопривлекателен, пустейшая личность, но это не значит, что его надо убивать.
А мне не хватает авторского морального критерия по отношению к Кассу, я чувствую скорее оправдание, понимание, а не осуждение. Ежу понятно, что речь не о декларациях, а о подспудном отношении. Хотя к концу я сильно забыл начало (роман печатался в нескольких номерах толстого журнала "Новый мир", выходивших раз в месяц), может, там в эпиграфе что-то было? Но все равно - убийство человека перевешивает все внутренние мучения Касса, и мне всё это противно.
А язык отличный, написано ярко, местами захватывающе интересно, писатель серьезный не на шутку, мастер - тем хуже.

7 июня 1985 года

Репетиция оркестра без Феллини

"День победы среди войны" - новый спектакль Б. Морозова не в пример тяжеловесной и невнятной "Луне в форточке" легкий, гармонично выстроенный, по форме безупречный. Пьеса создана под влиянием и в эстетике фильма Феллини "Репетиция оркестра". Много общего, представление музыкантами инструментов, разговоры между ними, есть влияние и в декорации В. Валериуса: на переднем плане круг, на котором расположен оркестр, дальше наклонный станок, потом некий пролом в стене и на заднике - тень органа. Этот пролом в кирпичах тоже возник не без связи с феллиниевским фильмом. Есть мысль - контрапунктом - о деспотизме дирижера. Но действие перенесено в ленинградскую блокаду, речь идет об исполнении 7-й симфонии Шостаковича, это придает особый аспект действию, особый тон и колорит режиссуре.

Спектакль чисто режиссерский, каждому исполнителю (имен нет, есть лишь обозначение инструмента, на котором каждый играет, или абстрактное определение - артиллерист, командир, дирижер и т.д.) дана интонация, мелодия, тональность, в которой каждый и произносит текст с начала до конца, ролей нет, образов нет, есть текст, и таким образом создана музыкальная структура зрелища, дополненная четкой, строгой и условной пластической партитурой.
У Морозова крайне плохие артисты, но в этом спектакле они относительно приличны, ибо каждый привязан к жесточайшему интонационно-пластическому рисунку, и каркас столь силен и крепок, что не столь важно, пытается актер оживить, одушевить, обыграть свой текст или откровенно декламирует. Эмоциональная сила, впечатление зарождаются и действуют помимо актеров.

Единственная сильная сцена

Самая сильная сцена, чисто режиссерская, хотя и заданная драматургами - сцена раздевания во втором акте. Молодой музыкант, его играет А. Гуськов, пытающийся вложить жизнь в свою роль, он еще свеж и не испорчен, говорит, что у него украли карточки. И все оркестранты во главе с дирижером начинают медленно и постепенно раздеваться, демонстрируя, что они не крали. Напряжение нарастает, выстраивается колонна людей в белых рубахах, между ними мечется юноша и находит карточки у себя в ботинке. Всё разряжается. Люди так же медленно, безо всяких эмоций одеваются (на эмоции нет сил, силы экономят), а юноша ползает на коленях, молит прощения и убегает.
Это пример пластического решения эпизода, характерный для спектакля в целом. Такое разложение на голоса, жесткий рисунок - это вынужденный ход Б. Морозова на пути возрождения театра, самое уязвимое место которого - мертворожденное актерское "искусство", точнее, тупое ремесло. И, может быть, он прав.

Не хватает Шостаковича

В спектакле есть одна актерская работа, хотя тоже стянутая стальными прутьями режиссерского рисунка, но выполняющая активные функции - это В. Наймушин в роли Дирижера. Он немного условен, есть во внешности намек на романтическую окрыленность, жесток и хладнокровен, его мелодия-интонация сложнее, чем у остальных, и молодой артист эту сложность выдерживает и ведет ансамбль, точнее ведет первую партию в этом стройном и строгом представлении.
Чего мне не хватает - это самой музыки Шостаковича, синтезаторно-органные ее переложения не удовлетворяют, не заменяют, хотя своим металлическим холодным звучанием подчеркивают конструкцию спектакля, создают музыкально-звуковой фон.

Сцены из спектакля. Светлана Родина, Виктор Наймушин


Мои дневники
Tags: литературное, театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments