Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Дневник. 1983-86 год. Глава 24. Литераторы и имитаторы

Двадцать третья глава

Сцена из спектакля "Последний срок" по повести Валентина Распутина

Прямо скажем, не самый интересный - для посторонних - фрагмент. Но он дает представление о моей повседневной жизни той поры, интенсивном чтении и не менее интенсивных размышлениях над прочитанным.
Я бывал неоправданно резок - например, в вопросе об "имитаторах", когда зачислил в "бездарности" людей отнюдь не бездарных, но по молодости такое случается.
Любопытно еще, что как раз начался 1985 год, но мы в его первые месяцы еще понятия не имели, насколько этот год важный, исторический и переломный.
Краткие пояснения даю курсивом. И для удобства решил снабдить свои старые записи заголовками и подзаголовками.


15 февраля 1985 года

Поток сознания умирающей старухи

Читал В. Распутина, "Последний срок". Да, это великий современный русский писатель. Нигде больше я не встречал такого потока сознания умирающей старухи. Ну, только у Фолкнера.
Но Распутин не формально принял его влияние, и потому я термин "поток сознания" употребил без кавычек. У Распутина это естественный поток реального угасающего сознания на пороге смерти, а не нарочитый литературный прием, каковым он является даже у талантливого В. Белова. Распутин глубже и более укорененный, что ли. Более солидный автор.
В "Последнем сроке" обрисовано немало проблем, одна где-то перекликается с заветными мыслями Айтматова из последнего романа: очень легкомысленно мы относимся к смерти, даже к смерти самых родных.
Дети старухи не подлы, не бездушны, но они не могут пожертвовать ничем, чтобы подождать еще день и похоронить мать. Они уезжают, убеждая себя, что мать не умирает, что она выздоровела, но сами не могут этому поверить.
Нет, речь не о равнодушии молодых в банальном смысле, а о каком-то кардинальном, принципиальном отрыве от родных корней, от высокого, вечного, как тайга, затопляемая в другой повести Распутина, которую я еще не читал.
В таком аспекте рассмотрена тема алкоголизма советской деревни, глубокого и коренного. Теперь становится ясно, что сакраментальные фразы, будто на Руси всегда пили, неверны. Уже и статистика говорит, что сейчас пьют гораздо больше, чем даже до войны.
Коснулся этого и Распутин. Сцены пьянства великолепны и неповторимы. И, наверное, из-за них и пытались инсценировать повесть, в чем потерпели полное поражение.

"Деньги для Марии" схематичнее, проще, жестче. И на сцену просятся сразу. Только бездарность В. Андреева загубила спектакль.
Но моральное содержание повести ясно, нравственные уроки тоже, и как-то не задерживает внимания, не увлекает и разочаровывает неясностью финала.

Коллективизация как оккупация

Еще одну сильную повесть я прочел - "Знак беды" Василя Быкова. Как всегда, о войне, но не только о войне. А и о том, как советские люди становились полицаями, и о фашистских методах сталинской колхозной политики. Период коллективизации выглядит у Быкова так же страшно, как период оккупации.
Несчастная белорусская деревня, только и можно сказать. А главные герои на этот раз не партизаны, а пассивные крестьяне, поневоле становящиеся борцами. Повесть крайне мрачна, оптимизма, даже исторического, не ощущается.

9 марта

Игра мыслей Джейн Остин

Джейн Остин - тонкая и изящнейшая английская писательница. Ее психологическая игра мыслей и красок в Northanger Abbey - предвестье Генри Джеймса. Это проза интеллектуальная, полная скрытой и явной иронии, чуть подернутая дымкой женственности. Хотя это не дамское рукоделие, но исследуется психология женская, ее нюансы и противуречия, мужчины более однокрасочны и рассмотрены сквозь призму дамских восприятий и реакций.
Пласт пародийный, насмешка над готическим романом - это утеряно для современного читателя (для меня хотя бы) и не воспринимается - значительная помеха при чтении романа. Но психологическая игра, насыщенность все же забирают внимание. В Англии женщины всегда были сильны в прозе, и Остин одна из первых среди них.


Карьера на народных корнях

В нашей советской прозе проскакивают смелые произведения. "Имитатор" С. Есина - хлесткая повесть о том, как бездарный художник сделал карьеру, возможную только в СССР. Он играет на своих народных, деревенских корнях, на "народности" своего творчества, на друге в партийных инстанциях, которому он давал развратничать в своей студии.
В результате ему поручают ехать в Париж оформлять "русский зал", фактически представлять советское искусство.
Эта повесть, на мой взгляд, не о конкретном художнике, хотя поговаривают о Глазунове, а о том, как у нас можно, имитируя талант, а главное, идейность, партийность и народность (хрен с ним, с талантом), стать крупнейшим деятелем своей области искусств. В пример можно привести Бондарчука, Г. Маркова, А. Пахмутову, С. Ротару (все тут лишние, кроме Г. Маркова, но я в 1985 году написал эту глупость, а из песни слов не выкинешь). Да, Есин высоко замахнулся и на удивление откровенен в своей повести.

Псевдороман в фальшивой обертке

А рядом роман Бондарева (еще один имитатор!) "Игра", как яркий пример, иллюстрация к Есину.
Роман полон псевдо, квазифилософии, мыслей об искусстве в эффектной, но фальшивой обертке. И если автору порой удаются пейзажные зарисовки, то диалог написан таким замысловатым языком, отдаленно напоминающим русский, что читать невозможно. Я и не дочитал, бросил.

Еще сцены из спектаклей "Последний срок" и "Деньги для Марии" по Валентину Распутину


Мои дневники
Tags: литературное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments