Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Category:

Дневник. 1983-86 год. Глава 22. Набоков и Дон Кихот

Двадцать первая глава

Кадр из фильма "Приглашение на казнь". Оказывается, такой есть

Великие классики. Очень разные, и отношение к ним разное. Набокова я так и не полюбил, хотя прочел практически всё, что он написал (не в 1984-85 годах, а попозже). "Приглашение на казнь" я сперва слушал в отрывках по "вражьим голосам", меня оно очень заинтересовало, и я достал роман, "выпущенный" в самиздате, отпечатанный на машинке. Прочитал взахлеб, пораженный новизной. Ну так с непривычки многое может производить сильное впечатление. Теперь оцениваю эту книгу намного спокойнее и умереннее.
Ну а Сервантес есть Сервантес, тут никаких эпитетов не хватит для того, чтобы охарактеризовать по достоинству.
Краткие пояснения даю курсивом. И для удобства решил снабдить свои старые записи заголовками и подзаголовками.


9 января 1985 года

Цинциннат и Роман Виссарионович

Очень странная книга Владимира Набокова "Приглашение на казнь", смешение эпох, времен и народов, героев зовут Цинциннат, Родриг, Роман Виссарионович, Родион.
Язык - то элитарно-эзотерический захлебывающийся поток высокоинтеллектуального сознания, мыслящего парадоксальными, уникальными категориями; то добротный язык русской классической литературы начала ХХ века (Бунин, Андреев, Сологуб).
Время действия - где-то в будущем, когда разрушены все машины, механизмы, цивилизация возвращается к дикости, сохраняя бюрократическую и пенитенциарную оболочку. Тюрьмы, суды, правила тюремного распорядка - "не положено видеть неподобающие сны и думать на темы, не предусмотренные правилами".
Гротеск и язвительный юмор, родственный ужасу Кафки. У Набокова тоже в центре осужденный, и действие тоже происходит в Замке, хотя не метафизическом, а вполне реальном, средневековом, описанном до микроскопических деталей.
Канва сюжета - некоего Цинцинната приговаривают к казни за то, что он не такой, как все, инакомыслящий, хотя у Набокова речь идет о непрозрачности, тогда как все жители прозрачны, но не в этом суть.

Хоровод химерических фигур

Он в камере ждет смертной казни, вокруг него кружится хоровод химерических гротескных фигур. То приходит жена на свидание, а вместе с ней втаскивают всю обстановку их дома и всех родственников, гротескный прием, характерный для этого романа.
Потом появляется будущий палач Цинцинната под видом соседа по тюрьме, пытается развеселить и, например, поднимает зубами стул, и в стуле остается его вставная челюсть. А потом этот стул приносят со следами зубов на спинке, еще один пример непривычного, нестандартного набоковского юмора-гротеска.
Перед казнью Цинцинната с палачом везут в город на торжественный вечер с участием высшего начальства, все это по традиции.

А когда должна состояться казнь и палач инструктирует Цинцинната, как лечь на эшафот, вдруг все окружающее героя исчезает, рассеивается, уносится ветром, как пыль, и Цинциннат идет навстречу "существам, подобным ему". Такой лирический и неожиданный финал.
Видимо, речь идет о столкновении выдающейся, мыслящей личности (а дневник Цинцинната, приведенный в романе, подтверждает его высокий интеллект) и серого, застойного (термина "эпоха застоя" еще не было! Это я предугадал), бюрократического общества, где особенно развиты тюрьмы, полиция и т.д.
Имел ли Набоков в виду конкретно СССР, я не знаю, но роман его ложится на нашу действительность тридцатых годов, когда написан. Но чтобы до конца понять роман, надо хоть что-то узнать о самом Набокове, а для этого нет пока никакой возможности.

15 февраля

Смешон, безумен, оттого реален

Прочел "Дон Кихота", полностью, целиком и взахлеб. Только начинал трудно, а потом естественный, плавный, мерный поток повествования повлек за собой.
Удивительно изящный и неуловимый перевод Н. Любимова, никаких следов насилия, натянутостей, что сплошь и рядом бывает в переводах, особенно столь давних авторов, как Сервантес.
Если есть в самом романе слабости, то это вставные новеллы, дань времени, и еще подобострастие перед правительством - вещь тоже понятная во все времена.

Два героя, сам Дон Кихот и Санчо - фигуры на века, созданные Сервантесом. Кихот не столь благороден, как в позднейших переложениях, он нелеп, смешон, безумен и оттого реален, ибо только помыслы его высоки и благородны, а как доходит до дела, он приносит всегда вред, горе или просто действует безрезультатно. И это при том, что мыслит Дон Кихот очень гуманно и благородно. Но для Сервантеса явно важно было высмеять его, а не сделать примером для подражания, примером весьма недостойным.
Санчо - хитрый мужик, черт знает чем купившийся в Кихоте, но одурманенный и одураченный им. Его текст - высшие образцы переводческой легкости и раскованности. А Дульсинея на совести позднейших авторов - Вассермана и Дэриона, Володина, у Сервантеса ее нет, только образ в мечтах Дон Кихота.
В общем, великолепная книга, и сейчас очень живо читается.

Гюстав Доре. Из иллюстраций к "Дон Кихоту"


Мои дневники
Tags: литературное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments