Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Category:

Дневник. 1983-86 год. Глава 19. Шукшин с планеты чудиков

Восемнадцатая глава

Василий Макарович Шукшин с супругой. Из фильма "Калина красная"

Эйдельман, Мопассан и Шукшин - странная троица. Три фигуры, несовместимые одна с другими. Но так уж сошлось в те дни, ничего не могу с этим поделать. И не хочу.
Все эти старые мои записи я выкладываю для себя. Едва ли они кому-то еще интересны, что вполне естественно.
Зато мне интересно, я как будто бы заново перечитываю книги, пересматриваю спектакли и фильмы, вспоминаю детали и подробности давно прошедшего времени, и это доставляет мне удовольствие.
При этом не могу не заметить, что мои оценки многих авторов с тех пор сильно изменились. Я всякий раз об этом сообщаю, но текст 1984 года оставляю нетронутым.
Краткие пояснения даю курсивом. И для удобства решил снабдить свои старые записи заголовками и подзаголовками.


21 августа 1984 года

Малоудавшийся писатель

Н. Эйдельман как автор документально-философских, историко-литературных книг - уникальное явление в нашей литературе. Его "Грань веков" про Павла I по силе и ясности изображенной эпохи необъяснимо связана для меня с "Архипелагом ГУЛАГом", который я одновременно с Эйдельманом читал.
Тончайшая и увлекательнейшая его книга - "Пушкин и декабристы", написанная на избитую и хорошо исследованную тему, только она одна дала мне понятия о позиции Пушкина по отношению к декабристам.
И вот Эйдельман попробовал себя в художественной прозе, жанре, ему мало свойственном, захотел стать писателем, о чем мечтает любой журналист и документалист (вылез-таки в писатели Ю. Семенов, в драматурги - Г. Боровик, В. Чичков).
"Большой Жанно", книга о Пущине, оказалась малоудавшейся. Слишком много неоправданного, неправдоподобного, натянутого в самих сюжетных ходах. Пущин умудряется обнаруживать самыми странными способами, путем фантастических допущений, многие документы, бесконечно интересные, открытые и раскрытые Эйдельманом. Но автор изо всех сил пытается оправдать введение этих, порой секретных документов в дневник Пущина, собственно и являющийся книгой.

Иван Иванович Пущин, декабрист и "старый друг бесценный" Пушкина

Сколько лишних усилий, натяжек, когда бы в обычной своей книге, в привычном жанре, более художественной внутренне, без претензий на внешнюю художественность, всё смотрелось и читалось бы совершенно естественно и было бы вдвое увлекательнее.
Единственное, что бесспорно удалось Эйдельману как писателю, это образ самого Пущина, живой, непростой, но это случилось от глубокого проникновения в предмет и увлеченность им.
О! Пущин - не просто декабрист, это мыслитель, опережающий время, строго судивший себя и своих товарищей. Он может понять и простить царя, министров, генералов, некоторых предателей.
И осуждение крови (как и Лунин, очень близкий Эйдельману).
Эйдельман вгрызается в животрепещущую проблему, он находится у истоков того, что мы сейчас имеем, видит эти истоки, исследует их и не в восторге от дальнейшего хода вещей.

25 августа

Высокомерно о женщинах

Читая Мопассана, я испытываю разные ощущения. Некоторые новеллы просто захлестывают житейской мудростью и болью, как лучшие новеллы Чехова. Но, в основном, читаю просто с интересом и любопытством.
Сквозная тема первых сборников новелл - судьба женщины. Мопассан относится к женщинам в целом высокомерно (сегодня бы его обозвали "сексистом"), свысока, считая их существами в основном хитрыми, сластолюбивыми, способными на падение из чистого любопытства, ради острых, а то и просто новых ощущений.
Да и вообще картина человечества в этих новеллах - игра, возня самцов и самок, отношение к людям ироническое, и сам писатель в это время явно вел себя и жил так же, как его персонажи - брюхатил баб, просто пользовался ими, не думая о последствиях. Так что, я думаю, учение натурализма здесь ни при чем.
Есть новеллы и о человеческом (всеобщем, типическом) равнодушии к смерти, и о жадности, и вечно французские сюжеты о наследстве и слетающихся на труп родственниках и пр. Два сюжета, сюжетных хода запомнились. Женщина, ловящая мужиков на кладбище, выдавая себя за неутешную вдову над любой свежей могилой. И крестьяне, положившие труп отца в хлебный ларь, который у них вместо стола, и обедающие прямо над мертвецом, так скать, на его бренном теле.

В романе "Жизнь" главная героиня Жанна - чистейшее создание в нравственном смысле. И она противопоставлена всему миру - чувственному мужу, которому она с отвращением вынуждена отдаться, крестьянам, фермерам и даже родителям, которые в юности грешили и погуливали. Вообще всем бренным и живым людям.
Неясно, что хотел сказать Мопассан одухотворенным, поэтичным образом Жанны - то, что такие, как она, уникальны, что мир плох или что так и быть должно. Есть, конечно, оттенки темы обреченности дворянства, но Жанна как личность вообще нетипична, уникальна и для мира Мопассана, и для нашего грешного мира. Роман занятный, легко и приятно читается, но чего-то глубокого мне не хватает у Мопассана, пока во всем творчестве.

Ги де Мопассан

27 августа

Лучшие рассказы Мопассана, прочтенные мной пока. "Королева-Гортензия" - грустная, мудрая, люди в истинном свете, атмосфера горького авторского всепонимания человеческой природы.
"Мадмуазель Фифи" - страшная картина извращенности, развращенности пруссаков-завоевателей. "Драгоценности" - едкая, едчайшая сатира.

Про деревню - без умиления

Читал и перечитывал рассказы Шукшина. Совсем особый автор. Несовершенство формы стилизовано под некую сознательную малограмотность, под стиль доверительной беседы, разговора.
Хотя за этими небрежными периодами, сделанными вроде бы тяп-ляп (хотя Шукшин не отделывал каждую фразу, как Флобер, да и не очень умел), проглядывают иногда блистательные образы, сочные сравнения.
Но сила Шукшина не в форме, он всегда задевал самое больное и трепещущее, он ставил самые наболевшие проблемы, его беспокоила жестокость во всех проявлениях, равнодушие и особенно свойственное всему человечеству подозрительность к ближним неординарным, необычным, "чудикам".
Страдательная фигура чудика - вот основа его рассказов. Хотя есть у него герои - мнимые чудики, играющие в неординарность, а в сущности ничтожные, в основном, пьяницы.
Но во всех своих героях Шукшин ищет, находит и любит моменты, где они вдруг проявляют лучшие качества, хотя б и ненадолго, мгновения доброты, благородства, светлые миги, весьма редкие в тяжелой, забитой, однообразной деревенской жизни.

Чего нет у этого настоящего выходца из народа, это кичливости сельской глубинкой, противопоставленной якобы испорченному городу, как это звучит порой у очень хороших писателей Белова, Астафьева, мнимо деревенских продуктов чисто городской культуры, где-то эстетизирующих "первозданность" деревни и душу русского сельчанина.
Шукшин, наоборот, кричит о темноте глубинки, о безграмотности, агрессивной и кичливой, этих мужиков. Знаменитый Глеб Капустин из рассказа "Срезал" - вот она, воинствующая темнота деревни, злая пародия на славянофильствующие воззрения наших деревенщиков, крепких задним умом, о первичности деревни, как некоего почти незамутненного очага истинно русской культуры. Лишь сейчас я понял содержание и основной смысл этого рассказа. (Дело в том, что еще в школьную пору меня посылали от класса на олимпиаду, где надо было написать короткое сочинение-рецензию именно на этот рассказа Шукшина, и я написал тогда какую-то хрень)

Забыть невольные изъяны!

Не всегда Шукшин столь язвителен, порой оплакивает темноту, трагично-безысходен, как в рассказе о смерти старика или о матери, сын которой чуть не убил двоих в пьяной драке, а она идет и ищет заступничества в милиции, у прокурора и едет в район и дальше, наивно надеясь, что добрые люди помогут. Конечно, город у Шукшина - не самое лучшее место, там тоже царит равнодушие, но тем не менее противопоставления нет.
И всегда содержание шукшинских мудрых, порядочнейших рассказов заставляет забыть нарочные или невольные изъяны формы, языка, стиля. Они искренни и правдивы, а что еще нужно?
А вот Б. Васильев с его "Ивановым катером" в этом свете показался мне малость романтичным, не до конца правдивым. И Егор Полушкин его (главный герой повести "Не стреляйте в белых лебедей") - сентиментально-поэтическое творение, нет какого-то грана правды. Васильев тоже пытался подстроиться к деревенщикам, но посконности не хватило.

Кадр из фильма "Странные люди", на мой взгляд, лучшего у Шукшина


Мои дневники
Tags: литературное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments