Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Categories:

Дневник. 1983-86 год. Глава 6. С нами Бог и Друце

Пятая глава

Ион Друце. Дай Бог ему здоровья, все-таки 90 лет - не шутка

Когда вы это читаете, учтите, что писал я это 33 года назад, и тогда так думал и воспринимал разные факты истории и окружающей жизни. С тех пор мои мнения по многим пунктам переменились. Иногда я это помечаю в примечаниях, но не хочу перегружать текст. Да, в конце концов, я не обязан ни перед кем отчитываться.
Оказывается, роман Друце "Белая церковь" я прочитал в журнале "Новый мир" уже после спектакля в ЦАТСА. Своего мнения об этой замечательной книге я, пожалуй, не изменил, хотя с тех пор не перечитывал.
Краткие пояснения даю курсивом. И для удобства решил снабдить свои старые записи заголовками и подзаголовками.


8 сентября 1983 года

Чудная вязь поэтических образов

И наконец Друце. "Белая церковь", роман поразительный, исторический, лирический, религиозный.
Исторический - вполне в порядке. Екатерина и Потемкин, возможно, обфантазированы, но образы их богаты, ярки. Екатерина II весьма симпатична в романе, очень умна, хотя и со слабостями, но и с очень человеческими чувствами. Звучит мотив одиночества и тяжести жизни коронованных лиц.
Она предана стране, вовсю думает и заботится об ее интересах, да и о народе. Потемкин еще лучше, незаурядный политик и стратег, обаятельный, с трагическими порывами, религиозный и мыслящий о Боге (по Друце это хорошо - об этом после).
Последние дни и часы Потемкина очень философично и мудро описаны. Есть общеисторические рассуждения, они уместны, хотя видно, что автор не историк, а больше лирик и лирически всё осмысляет.
Лирически - так как чудная вязь поэтических образов-метафор-картин скрепляет части романа. В Друце меня всегда поражал его язык, красивый и легкий (редко-редко - с красивостями). В романе этот поэтический метафоризм зрелый и четкий, без тени вычурности и сантимента. Вообще язык мудрый и как будто простой и легкий, но эта простота головокружительна и обманчива.

Храм и Потемкин

И о религиозности. Всё в романе, все пути приходят к Богу, все герои к нему обращены и оцениваются по силе их веры - их совести. Лишь Екатерина вне Бога, и это не придает ей обаяния, а наоборот, является как бы ее теневой стороной.
Образы священнослужителей разнообразны, написаны любовно и особенно тонко, как будто нежно, мягкой кистью.
Три героя, самых дорогих автору - отец Паисий, святой мудрый старик, не отрешенный от земных дел, а осмысляющий их через религиозные заветы. Его идея - бог в душе, в человеке. Екатерина маленькая - крестьянка, набожная, полуюродивая. Ее мечта - отстроить церковь в своем селе, дает лейтмотив, стержень и название роману.
Храм рушится в годы военных невзгод, но отстраивается. Он как символ всего молдавского народа.
Отец Иоанн, ученик Паисия, претворяет мысли учителя - не тем, что сам, вместе с Екатериной строит храм, но тем, что возвращает заблудшее село к Богу, просветляя полуодичавших людей.
А без Бога нельзя, это на все лады звучит со всех страниц и изо всех глав романа. И Потемкин связан с Богом темными, неясными узами, но это дает ему духовный оттенок, усложняет и облагораживет.

Роман, напоенный одним дыханием

По сравнению с романом в пьесу, все же уступающую ("Обретение", и название хуже), Друце ввел ряд диалогов и сцен, одну важнейшую - Потемкин и камердинер царицы Захар (живо и лихо его играет малозаметный, но отличный характерный актер Н. Корноухов), где раскрывается душа и мозг Потемкина, даже более, чем где-либо в романе.
В основном, изменения вызваны приспособлением к театру, но сохранены как следует лишь образы Потемкина и Паисия, да и Екатерины II, а от Иоанна мало что осталось, но приходилось жертвовать хоть чем. Исчез сквозной сверхмотив разрушенного и возрожденного храма, и потому несколько риторичны слова о народе в финале, в романе они оправданы.
А так Друце сделал тоже по-своему неплохую пьесу, но роман его - это просто событие, настолько он гармоничен, напоён одним дыханием, ощущением и пронизан высоконравственной идеей, нигде не выскочившей в текст до конца, но плавающей в подтексте, показывая то одну грань, то другую.
Идея эта - о Боге внутри человека. Она проста, бесхитростна, но прочно нами забыта и осмеяна, и оттого отрадно, что она вернулась в литературу и вдохнула жизнь в грациозную, стройную друцевскую постройку, обратив этот роман, как готический храм, ввысь, к небесам (ну не готический храм, а православную церковку, суть не в этих разделениях).

Музиль меня мобилизует

Еще прочитал солидный отрывок из великого романа Р. Музиля "Человек без свойств", впервые напечатан на русском языке.
Гениально и захватывающе интересно. Предложения надо перечитывать по несколько раз, чтобы проникнуть в царство авторских мыслей, но это стоит того. Я люблю такую интеллектуальную прозу, она меня мобилизует, держит в форме.
(Роман осилил только в 2012 году)

9 сентября

Кровавый изверг Суворов

Еще впечатления о Друце. Глава о Суворове и взятии Измаила. Вроде ничего нового, всё известные факты. Но замолкает патриотический восторг, всегда вызываемый этим эпизодом.
Суворов малосимпатичен, великий стратег, он бесчеловечен, сознательно доводит солдат до состояния жестокого зверства, ожесточения, и те в результате не только берут крепость, но и режут всех турок до одного, до безумия, до абсурда.
Друце не пацифист, но он не одевает войну в поэтически-патриотическую одежду, хоть и освобождают в ней его любимую Молдавию. А о Суворове прав был Байрон в "Дон Жуане", рисуя его извергом, о людях и о крови он не думал, если возможна была победа
(какую я хрень писал, но из песни слов не выкинешь).

Крик души без художественных открытий

Прочел еще две пьесы. Неплохой драматург Лев Корсунский, мастер диалога, но он всё же остается в рамках комедии положений в соей пьесе "Самозванец", где он претендует на более глубокий срез, но слишком легкомыслен и легок. Хотя есть моменты весьма смешные. Так что очень мило, но писать особо не о чем.

Другое дело - "Вагончик" Н. Павловой - это крик души! Все документально и оттого страшно, хотя иногда попахивает морализаторством и утешительством. Но особых художественных открытий, замеченных Л. Аннинским, я не увидел.
Такого рода пьес было много, инсценированных судебных процессов. Здесь уровень документальности вполне допустимый, есть намеченные характеры, текст живой и не статейно-формализованный. Цель благородная, и вопрос острейший - о бессмысленной жестокости и бессмысленности существования целого слоя молодежи, в том числе девушек.
Павлова вообще написала не женско-дамскую пьесу, но два момента хочется подчеркнуть. Девочки-хулиганки все же идеализированы, они отнюдь не девственницы, как правило, и "мотив" их драки недостаточен, недостоверен, не оправдан, и их не оправдывает, чего хотела Павлова.
В этом мотивировании все же отдана дань дамскому сантименту, как и в финале пьесы, разжиженном, слезливом. Если есть лишний персонаж, это не скептический журналист Дебрин, иронический комментатор, а его возлюбленная, психолог Лиля. Без нее не было бы такого финала и всё стало бы жестче.

Сцена из спектакля "Вагончик" во МХАТе

Нина Павлова. Интересная у нее судьба. Была журналисткой, драматургом, а потом...
В 1988 году поселилась близ Оптиной пустыни. Пишет рассказы на христианские темы. Получила широкую известность как автор вышедшей в 2002 году книги «Пасха Красная» о трёх Оптинских новомучениках — иеромонахе Василии и иноках Ферапонте и Трофиме



Мои дневники
Tags: литературное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments