Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Category:

И снова дневник. 1983 год. Глава 20. Шекспир грузинский и армянский

Девятнадцатая глава

Сцена из спектакля "Отелло" Т. Чхеидзе в театре имени К. Марджанишвили. Больше ни одной фотографии не нашел

Два интересных и неоднозначных спектакля. Я был к ним чересчур требователен, суров и критичен. Хотя в грузинском "Отелло" играли два великих актера - Отар Мегвинетухкцеси и Нодар Мгалоблишвили. Это незабываемо.
Да и теперь, читая свои старые записи, могу вспомнить спектакли в подробностях. Значит, не зря писал.
Что еще важно: пока Грузия была под российской "оккупацией" - о чем они нынче любят явкать - там развивалась культура, работали театры, снималось интересное, самобытное кино и так далее. Когда же они ударились в "независимость", то есть, сменили российскую "оккупацию" на американскую, всё захирело и пропало, от культуры осталось одно пепелище, а зарабатывать деньги они все равно едут в Россию.
Краткие пояснения даю курсивом. И для удобства решил снабдить свои старые записи заголовками и подзаголовками.


25 июня 1983 года

Отелло в интеллектуальном регистре

"Отелло" в постановке Т. Чхеидзе - неоправданное зрелище. Спектакль вторичен по отношению к эфросовскому, но лишен логики и разнообразия. Так же использована современная музыка, типа "рок". Отелло переведен в интеллектуальный регистр. Мегвинетухуцеси - неплохой актер, когда надо думать и мало действовать, он архистатичен, как и Волков, но Волков в спектакле Эфроса занимал место себе под силу, он и не рвался в главные герои.
Мегвинетухуцеси мнит себя трагиком-премьером и не тянет, эта роль ему не подходит, не в его средствах, как писали до революции, и сопротивляется ему.
Когда Отелло разогревается, все нормально, есть удачные, тонкие моменты, хорошая реакция на первые подозрения Яго, не гнев, а грусть, он так и знал (это занятно). Но когда требуется страсть, взрыв, Мегвинетухуцеси грызет кулисы и фальшив, хотя довольно натурально бьется в эпилептическом припадке. Финал же актер провел как-то бесцветно, бормотал что-то себе под нос, видимо, устал после приступов и вымученных вспышек страстей.

Яго - Н. Мгалоблишвили - традиционен, завистник и карьерист, но сыгран ровно и сильно. Он неравнодушен к Дездемоне, не чужд страстям, но во вспышках естествен и раскован. Есть в нем некая ущербность, комплекс неполноценности, смердяковщина, во всей его маленькой фигурке, выразительном, но уклончиво-завистливо лакейском взгляде, оборванной, бесформенной одежонке, лохмах волос, есть задавленность и ущемленность вместе с дикой хитростью и умом.
А в "интеллектуальном" Отелло - Мегвинетухуцеси - ума немного, он слаб и податлив, не то что доверчив.
Дездемона - М. Джанашиа - прелестна, но еще что-либо сказать о ней трудно, только одна Яковлева смогла создать из этой невыразительной роли сильный образ.

Режиссерский сарай

Режиссерские решения то традиционны, то странны. С одной стороны, мы видим претензию на психологическую драму, борьбу умов и интеллектов (так хотел, вероятно, Т. Чхеидзе).
Но вместе с тем царит всепоглощающая и иногда самоцельная условность. Место действия - то ли сарай, то ли военная палатка, везде валяются мешки, стоит пушка с начала до конца. За мешками прячется Отелло, мешком он долго и садистски душит Дездемону.
Другая условная деталь - почти все герои начинают монологи еще в присутствии партнера, который их по пьесе и по реальности слышать не должен. Для чего это, я понять не в состоянии.

Кроме рок-музыки, используется запись католической молитвы, гремящей и грозной, под нее Отелло убивает.
Начинается спектакль с конца. Отелло в цепях стегают плетьми, кидают на пол, и он начинает финальный монолог, стирая с лица темную краску. Далее он фактически не черный, а нормального цвета, африканское происхождение - лишь в курчавых волосах, как намек. Но это понятно. Сирано без бутафорского носа, Отелло без негритянского грима - в духе современного театра.
Но перестановка шекспировских сцен в спектакле часто не оправдана ничем.
Пожалуй, режиссер усиленно подчеркнул чуждость Отелло в этом мире венецианцев, Монтано очень раздосадован, когда Отелло присылают к нему на Кипр, и раздраженно кидает ему цепь губернатора. Сюда же избиение Отелло после убийства, а Яго - по крайней мере, на сцене - никто не трогает, не обращает на него внимания.

Ни катарсиса, ни урока

И самый финал: Отелло покончил с собой, вскрыв вены зубами (черт знает что!), падает, появляется Дездемона (как символ, воспоминание, это ладно), они пропадают во тьме, и Монтано произносит реплику из начала второго акта:
"Не видно ли чего в морской дали?
Нет, ровно ничего, сплошные волны
Ни паруса. Пустынный горизонт"

И нисходит ощущение апатии, безысходности, исчезает катарсис, нет трагического урока, прозрения, оно и не было сыграно, прочувствовано актером, на нем не настаивает режиссер, разряжая всю трагедию в ничто, в пустоту.
Финал оригинален, но не зачеркивает ли он частицу шекспировской сути?

Капланян и гигантское кладбище

И снова Шекспир. Р. Капланян, крупный режиссер, автор великого "Кориолана" (я здесь уже выкладывал запись, ему посвященную), театрально яркого "Ричарда III", поставил впервые в СССР "Генриха VI", конечно, в сокращенном виде.
Спектакль зрелищен, интересно выполнен. Со смертью каждого персонажа на сцене устанавливается крест, и в финале возникает образ гигантского кладбища. Это очень здорово задумано и сделано, но всё носит рационально-холодноватый оттенок, оставляет равнодушным, скучно, неинтересно.
Беда в том, что нет одного или нескольких актеров, могущих сочетать свое мастерство с могучей режиссурой.
Актеры все на среднем, посредственном уровне, играют монотонно, однообразно, и от всего веет скукой и холодом, несмотря на мастерскую режиссуру.

Только финал прошибает, Ричард Глостер слышит крик ребенка, будущего наследника трона и втыкает яростно крест, и раздается карканье, злобное и страшное. Горбун на кладбище - точный финальный кадр.
Из актеров, с оговорками, можно отметить А. Хандикяна - Генриха VI, но он тоже ясен и традиционен (по сравнению с английской традицией исполнения, даже похож на А. Хауарда в этой роли) и О. Тухакяна - Ричарда, мелковатого, но своеобразного, лысого, безобразного, еще не выявившего своей сути. А так всё дюжинно, и будь покрупнее актеры, было бы намного лучше.
Нет восточного базара, но ушла и яркость, многоцветность, а получилась скучная сероватая аскетичность.
В "Короле Джоне" было больше выдумки, фантазии. Абрамян как режиссер тоже вполне серьезен и правомерен.

Программка спектакля по Генриху Шестому. Про войну Алой и Белой розы




Мои дневники
Tags: театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments