Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Categories:

И снова дневник. 1983 год. Глава 16. Циничный мизантроп Дюрренматт

Пятнадцатая глава

Сцены из спектакля "Метеор" Театра на Малой Бронной

Такой вот разнообразный набор чтения. Я всегда старался резко менять тему, автора, содержимое. В этом смысле ничего не изменилось, только в те годы я читал, в основном, художественную литературу, а сейчас обращаюсь к ней намного реже.
Краткие пояснения даю курсивом. И для удобства решил снабдить свои старые записи заголовками и подзаголовками.


10 июня 1983 года

Женщина с мужским псевдонимом

Джордж Элиот - английская писательница с мужским псевдонимом. "Мельница на Флоссе". Сильный автор, не слабее Диккенса и Теккерея. Есть слабые места - женский налет сентимента (но у мужчины Диккенса он не меньше) и морализаторство. Но в основном трагическая мощь и сила характеров.
Трагедия постепенно накапливается, нарастает от главы к главе. Вначале много юмора, мягкого, английского, тонкого. Потом всё меньше. К финалу полный мрак и настоящая трагедия, выросшая из характера Мэгги, своеобразная, талантливая, яркая личность в душном, описанном с юмором, мещанском, банально выражаясь, мирке (только много излишних рассуждений об этом, как будто и так не ясно. Не нужно писателю пояснять свои художественные образы).

Другая, более частная трагедия, точнее, не трагедия, а драма - старого Толливера, драма упрямства, непонимания жизни, туполобства, но и честности.
Но Толливер погиб, не поняв. Мэгги в какой-то мере постигла свое несоответствие с миром (не со всем миром, а с тем, какой ей дан - Сент-Оггом) и пусть погибла вместе с ограниченным и заурядным братом Томом (его гибель не столь логична, это лишнее) в наводнении, но в действительности она погибла от несовместимости. Хотя и она не освободилась от ряда предрассудков, так что трагедия ее частична и принимается с оговорками.

Точнее, чем у Диккенса

Все герои Дж. Элиот - отлично выполненные образы, психологически точны (точнее, чем у Диккенса, больше внимания к тайным движениям души, к нюансам, к содержанию).
Особенно достоверен несчастный горбун Филипп Уэйкем, тоже личность талантливая, тонкая, с развитым интеллектом в противовес физическому уродству. Но он не гибнет, а пассивно страдает и так и будет вечно продолжать страдать.
Есть хуже обрисованные фигуры - Стивен Гест, сынок фабриканта (или в этом роде), самоуверенный фат, но вдруг оказывающийся честным человеком, и даже сверхблагородным.
Хотя Дж. Эллиот как женщина не могла не отметить повышенной доли эгоизма и в Стивене, и даже в горбуне Уэйкеме, когда те добиваются любви Мэгги, не особо задумываясь об ее проблемах.
В целом, весьма хороший роман, местами скучноват, но дочитывается до конца без труда.

Оскульптуренная Джордж Элиот

Неправда радиопьесы

Немецкие радиопьесы. В них что-то не так, какая-то неправда, как и в любой радиопьесе.
То ремарка лишняя, на радио невыполнимая, то фальшивый монолог, больше напоминающий страничку неплохой прозы. Да всё вторично, заумно и с сильной печатью вымученности.
Я прочел целиком две.
В. Хильдесхаймер - "Жертвоприношение Елены" - изящная переработка мифа, с освоенной радиоспецификой, но Елена в роли "от автора" - не оправдано. Да и содержание не бог весть как значительно. Милая шутка о мужчинах, думающих лишь о войне, и о легкомысленной женщине, противостоящей им и терпящей, конечно, поражение.

Г. Айх - "Прибой в Сетубале", португальские мотивы, старая возлюбленная покойного великого поэта Камоэнса. Очень крупный автор - явно. Тонко-отточенный диалог (Айх вроде бы поэт, это чувствуется), образы, выстроенные в смысловой ряд - чума, безумие, бедность, солома и пр.
О бессмертии поэзии и ее несовместности с реальностью, женский вариант Дон Кихота (в предисловии отмечено верно), гибнущего при соприкосновении с жизнью, то есть с чумой.

Грязный плевок во всё святое

Мир Дюрренматта циничен и жесток, но такой циничной пьесы, как "Метеор", у него больше нет. Это некий грязный плевок, выпущенный во всё святое, да и в самого себя.
Мир Дюрренматта напоминает мне мир Пинтера, но у англичанина это некий метафизический, "онтологический" страх, без ярких красок, без четких очертаний.
А у швейцарца вполне угрюмая, злая реальность, в которой все изначально подлы и продажны (это тотальный вывод из всего творчества Дюрренматта), каждый человек легко становится убийцей, да если не становится, то может им стать ("Авария", "Визит дамы", тот же "Метеор"), честность, благородство, упаси бог бескорыстие - все выдуманные чувства или маска, но в природе их не бывает.

Отвращение, презрение к человеку Дюрренматт взял у Брехта, доведя их до максимума и введя в крайне жесткую форму - схему - скелет, которых даже в брехтовских пьесах не было, в них оставалось пространство, воздух, у Дюрренматта все пригнано вплотную.
Конечно, ранний Дюрренматт еще не был столь циничен, "Ромул великий" - пьеса с доброй усмешкой, но со временем он претерпел эволюцию. И Дюрренматт "Метеора" (1967 год) - явный нигилист и имморалист (в Англии есть похожий - Джон Арден, политический прагматик и имморалист, заигрывающий с социалистическими идеями). Что было с Дюрренматтом после "Метеора", не знаю.

Удивительное совершенство формы

Но в "Метеоре" он достиг и удивительного совершенства формы, концентрации диалога, точной расстановки слов, каждое, как пуля, бьет в цель (блестящий перевод Н. Оттена).
Но море цинизма, почти аретиновского. Оплевывается писательский труд, искусство, отношения между чужими и родными, враждебные до омерзения, деньги - универсальны.
Главный герой - писатель, лауреат Нобелевской премии (Дюрренматт ее не получил) Швиттер никак не умрет, врачи констатируют его смерть, а он опять воскресает, к негодованию всех близких. Он сам устал жить, хочет умереть, но не может, вокруг этого крутятся реплики, диалоги, полные желчного, черного юмора, иногда явно обозначенного, иногда проистекающего из ситуации.
Это Galgenhumor, если учесть, что все, кто приходит к лжеумирающему писателю Швиттеру - умирают сами по-настоящему, и вокруг Швиттера то и дело появляются трупы, вызывающие равнодушно деловитую реакцию.

Сам Швиттер клеймит и кроет свою жизнь и жизнь всех вокруг, но он мерзок, неприятен, и все его претензии на обобщение, да и претензии автора, право, несостоятельны.
Грубый цинизм Дюрренматта, облаченный в совершенную, яркую форму, вызывает недоумение, много вопросов, а также элементарную брезгливость и жалость. Зачем сотый раз констатировать, насколько мерзок человек и весь мир?
То есть, это нужно, но этого мне во всяком случае недостаточно.

Сцена из спектакля театра на Малой Бронной. Режиссер Андрей Житинкин


Мои дневники
Tags: литературное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments