Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Categories:

О русском театре 1979-1981. Глава 17. В отсутствии всякого присутствия

Шестнадцатая глава

Светлана Немоляева и Татьяна Доронина в спектакле

Вот еще один спектакль театра имени Маяковского, с длинным и дурацким названием - "Она в отсутствии любви и смерти", спектакль мутный, нелепый и просто идиотский. Как и почти вся пьеса Радзинского, нынче заделавшегося телевизионным "историком".
Образец язвительно-отрицательного разбора. Тоже любопытно.
Краткие пояснения даю курсивом. И для удобства решил снабдить свои старые записи заголовками и подзаголовками.

Он, Она и мелодраматический бред

Э. Радзинский. Она в отсутствии любви и смерти
Режиссер - В. Портнов, художник С. Бархин


Надуманная, полная ярко-расплывчато-бессмысленных фраз, роль молодой героини в исполнении Е. Симоновой, совсем заунывившей и заскучнившей ее, не воспринимается абсолютно.
Этот образ не только не имеет ничего общего с нашим поколением, он не имеет ничего общего с жизнью и реальностью. Весь текст этой роли - так часто встречающийся у Радзинского мелодраматический бред, тем более, что характер не имеет ни малейшей логики или смысла. Какая-то мучительница, тоскующая по совершенно непонятному идеалу, неудовлетворенная всем вокруг - почему, неясно - влюбляется и влюбляет в себя мужчину средних лет, и мучает его так, что доводит до инфаркта.
Знакомство с ним происходит совершенно нелепо-случайно, но их первая сцена еще хоть интересна своей недосказанностью и вторыми планами (которые крайне запутаны, так же, как и первые, впрочем, у Е. Симоновой, чего нельзя сказать о Парре, мягком и неназойливом, тихом, вдумчивом актере волковского типа).
Они друг другом заинтересовываются, сначала все идет хорошо, а потом вдруг Она (как любит называть Радзинский своих героинь) не удовлетворяется каким-то незначительным поступком Его (герой тоже не имеет имени, хотя внешность и манера игры А. Парры не терпит никакой абстракции, а строго индивидуализирована , очень хочется назвать этого человека человеческим именем) и порывает с ним. Но пишет бредовые письма, не посылает их, и считает, что Он, тем не менее, должен их получить. Потом Она все-таки приходит к Нему, потом целый час уходит и в конце концов отдается.

Татьяна Доронина в спектакле

Он же, хотя не имеет человеческого имени, имеет человеческие, и мало того - мужские желания и постоянно пытается поговорить с Ней по-человечески, удивляется, как он мог получить не отправленные письма и вообще любит ее и не на шутку страдает, что, без всякой иронии говоря, написано у Парры на лице.
Что и кого любит Она, неясно, и даже отдавшись, парит где-то в своих мирах и судит весь мир и конкретно несчастного, обыкновенного, но уж очень обаятельного и хорошего человека - Его - судит, короче говоря, по своим, известным одному Радзинскому, законам.

Дыша дурной литературщиной

Надо сказать, что драматург нашел достойных партнеров по претенциозной надуманности в лице В. Портнова - режиссера и С. Бархина - художника. Их многоэтажная голубая декорация, озаряющаяся разными цветами и пущенная режиссером фигурка совершенно непонятного молодого человека, передвигающегося со странными, патологическими телодвижениями, и с трубой в руках, всё это смело может поспорить с вычурно-орхидеисто-пахнущим неведомыми философиями текстом роли главной героини.
Подозрительный вертлявый молодой человек, возникающий из разных дырок обширной декорации, оказывается в финале преследователем Ее и набрасывается на Него. Она же бесследно исчезает из Его жизни.

Я, в общем, не против фантазий и мечты, но Радзинский просто подменяет искренние чувства очень ярко выстроенными, бессмысленными, дышащими дурной литературщиной фразами.
Поэтому мечты Ее воспринимаются как болезненный бред, причем очень неинтересный и скучный. И необычайно жалко Его, серьезного, мягкого человека, которого бог и так наградил отвратительной женой (С. Мизери), да еще связала жизнь с юной, витающей в облаках девицей, недовольной отсутствием любви и смерти и, видимо, требующей от него одновременно того и другого. Парра отважно и самоотверженно бьется в тенетах своей роли и всей пьесы, но все-таки остается верен реальности и правде.

Художественный компонент

К счастью, перипетиями этих двух людей спектакль не исчерпывается.
В нем есть еще Ее мать и подруга матери (конечно, безымянные!), две стареющие женщины, не очень избалованные жизнью, тоскующие по любви. Актерский дуэт Немоляевой и Дорониной не терпит никаких юмористических оборотов.
Остро-характерное, лишенное, к счастью, истеризма, но полное грусти, даже злобы на неудавшуюся жизнь исполнение Немоляевой и сосредоточенно-внутреннее - Дорониной - являются действительно художественным компонентом спектакля, вероятно, помимо режиссуры Портнова, но все-таки не без помощи Радзинского, в этих ролях не погрешившего против искусства.

Евгения Симонова примерно в ту пору


Мои дневники
Tags: мутотень, театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments