Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Category:

О русском театре 1979-1981. Глава 12. Ода Микеланджело Антониони

Одиннадцатая глава

Джек Николсон и Мария Шнайдер

Это не про театр, а про кинематограф, но не буду формалистом. Фильм Антониони я смотрел дважды в начале 80-х годов в кинотеатре "Повторного фильма", где сейчас театр Марка Розовского, этот фильм меня тогда потряс, а в Марию Шнайдер я по своему обыкновению влюбился на пару часов.
Это не рецензия, это попытка описать фильм, излишне многословная и в то же время наполовину бестолковая. Хотя, с другой стороны, прочитав сейчас, я вспомнил кинокартину, как будто снова ее увидел.
После этого не мог не посмотреть фильм еще раз - вот мои свежие впечатления.
Краткие пояснения даю курсивом. И для удобства решил снабдить свои старые записи заголовками и подзаголовками.

Неотъемлемая неопределенность красок

Профессия - репортер
Фильм М. Антониони

Первые кадры - краски пустыни. Дымчатая атмосфера, гениально отобранная желтовато-пыльная гамма цветов - песок, камни, хижины местных жителей. Подробные кадры, медленно текущие. Глухие, еле слышные звуки, шум песка - не бытовой показ жизни, а эстетизированный символ края света.
Краски фильма здесь берут свое начало, и их тональность будет примерно той же, ничего яркого, кричащего, всё приглушено.

Антониони показывает фактически весь мир, создает образ мира чисто кинематографическим, интеллектуальным способом.
Пустыня - неотъемлемая часть мира, показана она только в начале, но далее становится как бы основой, вторым планом, и в смысле художественно-эстетическом.
Перекличка с образом пустыни ощущается в испанских сценах. И финальные кадры фильма возвращают нас в Африку, в серовато-желтовато-мутную неопределенность ее красок.

Пустыня, по которой изможденно бредет Локк - философский символ, фон жизни современного человека.И в философском отношении она проглядывает сквозь все последующие тезисы фильма, к ней возвращается мысль героев и зрителя. В этом песке и бледно-голубом жарком небе хранятся все начала и концы происходящих событий.
Нет никакого ощущения затянутости, есть чувство философской необходимости сцен в пустыне. Она - как в картине первоначально положенный грунт, окрашивает в особые грустно-бледноватые краски все кадры, и очаровательно отснятые под щебет птиц сцены Лондона, где впервые появляется фигура девушки - Мария Шнайдер и т.д.


Соприкосновение с Африкой

Фильм повествует о судьбе человека в современном мире, в весьма грустном, элегическом духе, с ощутимой параллелью жизнь - пустыня.
Главный герой - обыкновенный человек, имеющий свою работу (надо было суметь так коряво сформулировать!), личную жизнь, но в работе идущий на компромиссы, в отношениях с женой у него тоже что-то неясное.

Он избавляется от своей старой жизни и пытается начать новую, скрывшись от всех в неизвестность под именем мимолетного знакомого, скончавшегося внезапно.
Но жизнь изменить нельзя, она настигает его сначала в том, что человек, чье имя взял Локк, был торговцем оружием. Появившаяся политическая тема - лишь еще один фактор жизни. И не в силах отказаться от сотрудничества с африканскими партизанами, Локк бежит и от этого.
Антониони, не зачеркивая, не скрывая существующего движения за свободу (в какой-то африканской стране), не считает его чем-то важным и действенным.
Соприкосновение с политикой не изменяет ничего в судьбе Локка, современного обычного человека.

Лирический апофеоз

Он встречается с девушкой и обретает в ней спутника и друга. Их встреча случайна и закономерна. То, чего хочет достичь Локк, эта девушка вроде бы уже достигла, она живет сама по себе, вне связей, вне знакомств.
Связь Локка с ней, как и любая мысль в фильме, дана в мягко-приглушенных, некатегоричных тонах. Это и любовь, но ни одного слова о любви не говорится. Эстетическое ощущение любви дано режиссером через краски, звуки, через тщательно снятый пейзаж.
Встреча Локка с девушкой - апофеоз лирики и эстетический центр фильма. Возникает даже мотив окрыленности в поразительном кадре:
Убегающие деревья, текущая линия дороги и лицо Марии Шнайдер с развевающимися волосами, стремительно уплывающее вдаль.


М, Шнайдер - удивительно нестандартная кинозвезда, она внешне не криклива, ее тело, хрупкое, легкое, в простых, оттеняющих плавные линии нарядах, не имеет ничего общего с присущей обычным кинозвездам сексуальной мощью.
Нельзя сказать, что она некрасива. Она прелестна, обаятельна, но ее внешность духовна, и вся суть этой девушки - необходимость духовного контакта, жажда отдать свою душу, это противоречит ее стремлению отгородиться от жизни.
Единственный человек, которому она может себя предложить, это Локк, тоже бегущий от жизни и от самого себя. Только с такими людьми может ее связать судьба, и эта связь неминуемо трагична.

От прошлого не убежишь

Эстетизация, благоговейный трепет перед мягкой красотой кадра проявляется и в том, как Антониони снимает Марию Шнайдер. Присутствие ее наполняет всё атмосферой нежной грусти и почти неосязаемой прелести мимолетного.
Антониони ценит кадр, не делает лишних, но ни один момент не обращается в самоцель, все отснятые пейзажи, образы ложатся в единый философский ряд.

У каждого человека есть близкие, родные, и они начинают погоню за Локком. Это почти трагический парадокс. Люди, полные только желанием добра, толкают Локка к гибели.
Одну, обычную жизнь он отбросил, к ней вернуться он не хочет, а эти близкие ему люди могут вернуть его туда.
Но и новой жизни он не начал. Нельзя ничего начать с начала. Его не спасла политика, не спасет и стремление уйти от "преследователей". От своего прошлого не убежишь. Хотя один выход есть.


Смерть-освобождение

Во-первых, Локк опять возвращается в пыльно-желтый мир африканских равнин и городков. Это не случайно, судьба, начавшаяся в пустыне, в пустыне должна кончиться.
И понимаешь, что постоянный, еле слышный шорох песка - это движение жизни.
И тогда - потрясающий кадр смерти-освобождения.
Небо в решетке окна, решетка приближается, медленно, с точно найденной скоростью, не слишком быстро, но так, чтобы затягивать, тянуть за собой. Прутья решетки ближе, ближе - и вот они исчезают.

И в этот момент умирает Локк. Неважно, как он умер физически. Философское обобщение смерти человека заглушает какие-то подробности. Это смерть земного человека вообще.
Символ такой эстетической цельности, художественного совершенства - уникален в современном искусстве. В этот момент фильм поднимается на уровень великих итальянских живописцев.
И самый конец, после постоянного молчания, приглушенности, тишины, звучат, как панихида по современному человеку, как грустная песня о его бренности, переборы одинокой гитары.

Философская очищенность бытия

Жизнь: пустыня, безмолвие, политика, прежние связи, встреча с близким человеком, травля, невозможность измениться, смерть-освобождение (это своего рода дайджест фильма).
Эстетизация действительности, отбор красок и тонов, кропотливо и ненавязчиво выстроенные символы, мягкие перекаты звуков.

Многообразие изображаемого мира, пустыня, тускло-синяя гостиница среди песков, таракан на стене, щебечущая зелень Лондона. Желтовато-коричнево-голубоватая панорама Испании, пыль Танжера, географический размах дает обобщение и объем мысли.
Неповторимая фигурка Марии Шнайдер с каким-то загадочно туманным взглядом, хрупкой грацией.
Всё чисто кинематографически, именно эффектами кинокамеры. Настоящее искусство, то, которое граничит с живописью.
Философская очищенность бытия в художественно-красочной очищенности кадра.



Мои дневники
Tags: фильмы-1
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments