Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Categories:

Дневник 1978-79. Глава 20. Враг народа в эпоху застоя

Девятнадцатая глава

Игорь Кваша, увы, уже покойный, Елена Козелькова и Александра Турган, тоже, к сожалению, ныне покойная, в спектакле Современника "Доктор Стокман"

Тут я описываю один спектакль "Современника" - по пьесе Ибсена "Доктор Стокман" или "Враг народа", в постановке Иона Унгуряну. Теперь кажется, что спектакль тот не заслуживал столь подробного анализа, но тогда он произвел на меня сильное впечатление, и я так тщательно его разбирал отнюдь не только из профессионально-педагогических соображений. Надо сказать, что молдаванин Унгуряну, увы, тоже ныне покойный - был человек одаренный, у него действительно случались очень неплохие, интересные, яркие постановки.
Краткие пояснения даю курсивом. И для удобства решил снабдить свои старые записи заголовками и подзаголовками.

6 марта 1979 года

Спектакль, который повернул мой мозг

"Доктор Стокман" - драма политических идей, и до того, как я посмотрел спектакль "Современника", мне казалось. что идеи те ушли в прошлое, что Стокман зарывается в своих обвинениях и доходит до ницшеанства, и что его проблемы несовременны.
Разве что сам свободомыслящий дух этой пьесы необходим на сегодняшней сцене, задыхающейся от оков идеологии.

Много говорят о воспитывающей и перевоспитывающей роли искусства театра, в отличие от драматургии, но я яснее всего ощутил на этом спектакле, как просто буквально мой мозг взяли и повернули в другую сторону, заставили переменить старое мнение. Современниковский спектакль - также живой пример того, как погребенные и старинные идеи предстают в новом качестве, не ожидаемом драматургом, а порой и заложенном им.

"Современник" - театр, напряженно ставящий и решающий проблемы нашей жизни, проблемы человеческие и политические, вот исследованием вторых как раз занят данный спектакль.
Он непрост. Я мог бы выделить в нем несколько пластов или ступеней, так как они вместе создают ступенчатую пирамиду, на вершине которой - центральный образ и его идеи.
Пространственно эти пласты включены один в другой, каждый последующий захватывает большую площадь, решает более значительные проблемы. Во временном отношении они почти сосуществуют, но некоторые отмирают, сыграв свою роль, и другие становятся более важными.

Всё в цветах и нежной музыке

Самый ранний и простой пласт - камерно-бытовой, семейный. Ион Унгуряну с присущим ему чутьем к лиризму создает милый и трогательный мирок семьи Стокмана в начале первого действия. Мирок, утопающий в чудесных цветах и проникнутый нежной музыкой.
Его центр - сам доктор, Игорь Кваша, пока просто чудаковатый, рассеянный, наивный ученый. Он сделал важное открытие, не сомневается, что принес общественную пользу, и неполадки исправят.
Его жена - Е. Козелькова - по-женски заботливо его поддерживает, она еще не стара и очень любит мужа. Весь спектакль она станет хранить для него это тепло домашнего очага, напоминать о том, что Стокман - простой человек, нуждающийся в чьей-то, даже в ее поддержке.
Очаровательна Петра - А. Турган (немножко я влюбился в Сашу Турган, Царствие ей Небесное, очень и очень привлекательная была женщина). Появляясь совсем ненадолго, актриса заставляет запомнить ее воодушевленно горящие глаза, поддерживающие все самые странные действия отца.

Семейный уют, данный в спектакле так ощутимо, тепло и ясно, мимолетен. Потому что мигом взвиваются куда-то ввысь горшки с цветами, обнажая зияющее пространство.
Отъезжает, постепенно отчуждаясь, витая, сурово-скандинавская и тонко-лепная стена, основная декорация, выполненная с высокой художественностью. Эта перегородка очень емка, она вбирает в себя все краски и оттенки каждого последующего пласта. И своей принципиальной простотой, и единостью (что за слово?) соединяет разные ипостаси развития главной мысли.

Разрушение акварельного мира

Итак, камерный укрытый мир, ясный, как акварель, понемногу разрушается вторжением следующих пластов - сатирического и политического. Они тесно связаны, и различия между ними проистекают из различного уровня актерской игры.
Здесь создаются несколько режиссерских образов-сцен, принципиально важных для спектакля. Это олицетворение "сплоченного большинства", о котором так много говорит Аслаксен, да и другие. Оно строится на двух линиях: процессия обывателей с сытыми, самодовольными рожами, держащая флаг - она появляется лишь раз, в самый ударный момент. когда И. Кваша, как будто всё еще в лирически-камерном состоянии, переходит эту грань, начинает понимать политическое значение своей находки.

Хор тупых обывателей

И другая линия - это хор отдыхающих, и одновременно хор молодых людей, под веселую и злую музыку прославляющий чудесные стороны своего родного города. С каждым появлением всё яснее становится сатирическая направленность режиссера в этом вопросе, мы узнаем подлинное положение вещей.
Сатира на равнодушных и тупых обывателей входила в планы Ибсена и громко зазвучала она в этом спектакле. Кроме массовки, в явно сатирическом ключе играют К. Райкин (Биллинг), О. Шкловский (Ховстад), но он точно подает политическую подоплеку своих действий, не смешит, объединяет политический пласт с сатирическим.
П. Щербаков - Аслаксен - не выходит за пределы малооригинальной и привычной карикатуры. Приемы и интонации актера звучат так же, как в Салтыкове-Щедрине и Гельмане. Актер понял традиционную сатиричность, но не поднялся до внутреннего, политического осмысления.

Затаенная жилка борца

Основными действующими лицами на этом уровне фактически становятся сам Стокман - И. Кваша и его брат Фогт - О. Табаков.
Стокман, сначала ужасно не хотевший политического освещения своих открытий и стыдившийся демонстраций и громких слов, прямо на глазах меняется. Сработала затаенная жилка политического деятеля и борца. Это можно было почувствовать уже по энергии и желанию сказать всё до конца, отличавших доктора с первых минут. Кваша очень естественно, непринужденно открывает новую сторону своего героя, как будто переворачивает страницу. Не в этом процессе суть, это всё подготовка.

Самой крупной фигурой, кроме Стокмана, является в спектакле его брат - О. Табаков, сначала скрытый, а потом яростный антагонист доктора. Табаков не ставил своей задачей насмешить публику или высмеять своего героя. Он полностью серьезен и непоколебим. Фогт глядит на брата с таким явным злым непониманием, что становится ясно: этот человек - не машина, он предельно искренен в своих поступках. Просто он извратил в себе человеческую сущность и убил живые соки. Перед нами реальная, жизненная фигура, ограниченный, аскетичный и фанатично стремящийся удалить всякое неподчинение рамкам, этикету.
Фогт Табакова страшен своей реальностью, он подавляет. Отрадно, что актер во главу угла ставит не внешнюю характерность, а внутреннее состояние, умственную выхолощенность Петера Стокмана.

На этом политическом серьезном уровне возникает впервые в спектакле тема народа и разбирается это понятие.
Тема эта поначалу опирается на две точки: слова фогта, что Стокман - враг общества, и краткий апофеоз политического слоя - провозглашение доктора другом народа.
Понятие "народ" не строится на пустом месте и не привлекается извне. Судя по умно выстроенным образным ходам режиссуры, в это понятие перетекают те молодые люди и сытые обыватели, которые так навязчиво появляются периодически на сцене, да еще различный сброд типа пьяного Петерсена (А. Леонтьев). Это и есть пресловутый народ.

Доктор перерос в философа

Кроме малого апофеоза - "друг народа" - политический слой будет иметь второй, полный апофеоз - "враг народа". Но там этот пласт соединен с самым высшим в спектакле, доступным одному Кваше - философскому осмыслению.
Доктор Стокмане через политическую мгновенную закалку становится не просто отстаивающим свою находку ученым, он перерастает в философа.
Философская теория, автором которой является доктор Стокман, неожиданно оказывается стройной и и лишенной малейшей непоследовательности.
Далее придвигается к краю сцены деревянная витая стенка, похожая теперь на клетку. Начинается философский диспут. Вроде бы, его диспутом назвать нельзя. С одной стороны - логический строй доказательств, с другой - просто выкрики и тупость. Но это и диспут, разговор, не с бесконечно низшими согражданами, а с теми, кто, по мысли режиссера, стоит на одном уровне с доктором - со зрителями.

Это не злободневные намеки, пошловато-популярные, сопровождаемые услужливым зажиганием света в зале. Просто Стокману не с кем общаться, не к кому обратиться. Единственный партнер - зритель, и потому Стокман обращается к нам.
И излагает свою систему. Он говорит, что большинство не всегда право, что серая масса - страшная сила, не желающая ничего нового, и эта подавляющая глупость порождает глупые правительства, основанные на общей серости.
Стокман говорит, что процесс двигают одиночки, люди исключительные, порой гениальные, видящие дальше всех. Он не говорит ни о революциях, ни о переворотах, поэтому нельзя считать его взгляды антимарксистскими. Стокман говорит исключительно о распространении новых идей, иной борьбы он не знает.Но общество, его окружающее, тем и гнусно, что карает людей за мнения, не за дела. И против такого рода общества направлен спектакль (выводы можно делать любые).

Поверь в Квашу

На сцене крики, обвинения, суматоха, но мы видим одного Стокмана - Квашу, и следим лишь за его мыслью. А актер логически последовательно доказывает свою правоту и убеждает в ней. Его рассуждения о духовных аристократах и духовных плебеях никакого отношения к ницшеанству не имеют у Кваши. Его доктор настолько обаятельный, добрый, желающий всем добра человек, что невозможно подозревать его в античеловеческих мыслях. Просто кругом него нет почти настоящих людей, и желчь присутствует в его речах.
Почему мы так безоговорочно верим рассуждениям доктора, при чтении пьесы отнюдь не безоговорочным и рождавшим у меня протест?
Дело в том, что это особенность Игоря Кваши - заставлять верить в то, что говорит его герой, заставлять верить в целесообразность его действий, приковывать всё внимание к своему герою и привлекать к нему всеобщие симпатии, уничтожая всяческие сомнения в добрых побуждениях.

Это я назвал бы соединением зажигательной актерской личности и хорошего авторского материала. Это абсолютное духовное преображение Кваши, способность его самому поверить, ощутить, и потом уже послать эстафету в зрительный зал.
Оттого и произошла духовная реабилитация ибсеновского Стокмана. Когда доктор говорит о немногих личностях, толкающих историю, ясно, что среди них сам Стокман. Это не раскольниковская уверенность. Стокман Кваши имеет право так считать. Он действительно неординарен и как-то обыденно исключителен.
Еще одна черта Кваши-актера: в самых экстремальных ситуациях его герой естествен и близок нам.

Непобежденный и непобедимый

И вот, следя за дон-кихотской, отчаянной борьбой Стокмана после его речи, мы не думаем, что это нечто из ряда вон выходящее. Потрясающая, не знающая границ непримиримость, стойкость и вера в торжество своих идей, отличающая Стокмана, полностью оправданы и подготовлены. Этому маленькому, чуть ли не смешному человечку с зачесанными волосами, небольшой лысинкой, бешено прыгающей походкой нельзя поступить иначе. Он несравненно выше всех обстоятельств, он истинно силён великой нравственной силой, силой духа, этот скромный доктор, восставший против всего общества и непобежденный, да и непобедимый.

Сцены из спектакля. Больше найти не удалось


Мои дневники
Tags: театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments