Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Categories:

Дневник 1978-79. Глава 11. Драма красоты и красота драмы

Десятая глава

Светлана Крючкова и Алексей Петренко в фильме "Женитьба"

Это я тоже писал в Плёсе, после просмотренных там фильмов и телеспектаклей. Как акын: что видел, о том и писал.
Какой-то я был на удивление противоречивый весь: и ведь явно влюблен был в Маргариту Терехову, очень красивую женщину, и почему-то ругал ее как актрису. Эдакое odi et amo, только сугубо платоническое.
Краткие пояснения даю курсивом. И для удобства решил снабдить свои старые записи заголовками и подзаголовками.

13 августа 1978 года

Гоголевский императив

Гоголевская Женитьба не относится к таким сценическим произведениям, которые могут быть решены в нескольких адекватных трактовках. (чересчур категоричное утверждение, но вот так я считал).
Единственно верную и неповторимую форму воплощения пьесы Гоголя нашел А. Эфрос в спектакле - ярко-театральная комедия и серьезная драма человеческой жизни. Режиссер точно отмерил меру сложного и драматичного и выстроил соразмерно-соподчиненный цельный спектакль. Не его вина, что актеры иногда переходят в своих импровизациях установленные Эфросом границы и смех (хотя технически великолепно поданный) выходит за рамки предусмотренного.
Особенно ясно я увидел правоту и единственность эфросовской концепции , посмотрев фильм В. Мельникова "Женитьба". Фильм решен в серьезных, строгих, почти трагических тонах. Гоголевский юмор ликвидирован абсолютно и редко, редко просвечивает, как пламя печи сквозь плотно закрытые створки, в исполнении О. Борисова (Кочкарев) и А. Петренко (Подколесин). Да и то это, по-моему, создано не режиссером, а актеры не могли совсем не смешить.

Глубоко и уныло

Ни в коем случае нельзя полагать, что гоголевские пьесы - просто смешные комедии, но природа Гоголя такова, что без смеха, без юмора он не воспринимается. И потому фильм "Женитьба" стал очень тягучим, унылым, бледным, неинтересным.
Очень серьезно, глубоко разбирая переживания своих героев, играют и все актеры.

С. Крючкова - Агафья Тихоновна - играет не просто драму, а мелодраму, она поминутно рыдает, кончает фильм истерикой. Актриса искренна, естественна, очень подходит внешне. Все ее страдания неподдельны и глубоки, она физически превозмогает себя, выходя замуж, выбирая женихов.
Всё это мало подходит к данной роли - Крючкова больше напоминает трагических героинь Островского, чем гоголевскую девочку Агафью Тихоновну. В ее исполнении нет важного компонента - легкости, так как не прочувствован юмор. А именно легкость придает прелесть и гармоничность игре А. Каменковой в спектакле (Эфроса) - она тоже не играет пустую комедию, но не пересерьезнивает.


Кому не хватает легкости

Наиболее гоголевский образ создает А. Петренко - Подколесин. Надо сказать, что в кино он полнее, интереснее, глубже исследует своего героя, чем в спектакле (Эфроса. Петренко был одним из исполнителей роли Подколесина в театре на Малой Бронной). Нравственные и физические мучения у Петренко, может быть, более всего соответствует замыслу Гоголя.
Нет необходимой энергии у О. Борисова - Кочкарева. Он играет человека, смертельно уставшего от жизни, и, приводя в движение Подколесина, он делает это сам чуть ли не через силу. Время от времени лицо этого Кочкарева освещает обаятельная и усталая улыбка. По-моему, актер делает героя умнее, чем следует - Борисов так искренне и непосредственно радуется исходу дела и все время так явно размышляет: для чего же он делает всё это?
Борисову не достает легкости и строгости Козакова, и несмотря на свое глубокое мастерство, Борисов не имеет козаковского заряда обаяния.

Нешуточная тяжесть слезы


Больше всего страдают от недостатка комического образы женихов - Яичницы и Жевакина. В. Стржельчик, актер всегда легкий, изящный, ироничный, предельно серьезно переживает драму экзекутора со странной фамилией. Он с такой грустью рассказывает о себе, что куда-то на второй план уходит его расчетливость и желание жениться, в основном, на недвижимом имуществе. Яичницу очень жалко, столь он одинок и почти трагичен.
Е. Леонов тоже страдает, играет мягко и тепло, так что чуть не прошибает слезу. Но после потрясающего блеска Льва Дурова подобное сосредоточенно-вдумчивое исполнение обедняет образ Жевакина.
И в силу серьезности и нешуточной тяжести игры актеров - эта игра выглядит бледной на фоне гоголевского текста и совершенно затмевается эфросовским спектаклем.

17 августа

Неожиданные удачи Тереховой

Я всегда радуюсь удаче актера, которого я счел конченным, и если уж говорю, что ставлю на нем точку, то лишь потому, что надеюсь, на неожиданные успехи.
Маргарита Терехова - очаровательная женщина и актриса с богатыми возможностями. И я бесконечно огорчен, что она играет сейчас все роли с одинаковыми растянуто-завывающими интонациями и с заученной фальшью. Это происходит или от нежелания развиваться, от пресыщения успехом - или, что вернее, из-за отсутствия настоящего режиссера. Но я рад каждой ее удаче, пусть не в театре, а в кино и на телевидении.
Первая удача - Диана в "Собаке на сене", графичная, четкая. блестяще орнаментированная актерская работа. На сцене, точнее на экране - подлинная женская душа. Весь сложный психологический рисунок выполнен безупречно, жесты, интонации, взгляд прелестных глаз всё подчинено сути роли, нет фальши.

Глаза как зеркало души

И вот теперь - maman в телеспектакле по Толстому "Детство. Отрочество. Юность" - очень неожиданный поворот актерской индивидуальности. Я считал Терехову актрисой преимущественно комедийного плана, видимо, потому, что драматические роли у нее не получались, были на один манер, и драма не чувствовалась (сомнительное утверждение, но вот так мне казалось).
Очень трогательно, истово играет она мать Николеньки. Терехова поняла стихию Льва Толстого, его доброту, и этой добротой наполнено каждое появление актрисы на экране. Ее яркое, несколько подчеркнуто красивое лицо смягчено искренностью. И прекрасная внешность является лишь отражением богатого внутреннего мира. И этот внутренний мир подан тонко, но ясно, его можно разгадать и понять.

И дышит почва и судьба

В последнем своем монологе - письме мужу, Терехова проявила себя не только как ассоциативно-внутренняя актриса, но как актриса, осмысляющая философски свои чувства, и философия не холодно рационалистична, а пронизана теплом, светом, жизнью, она как воздух необходима и неотделима от героини Тереховой. Ни одного надуманного слова, всё на наших глазах льется из сердца. Актриса глядит прямо в глаза, и мы верим ей, ее взгляд исключает возможность лжи.Это было бы святотатством.
Все исполнение Тереховой определяет неприкрытая правда, естественность и приходится только радоваться, что не всегда манерна и изломанна, а бывают откровения в ее творчестве, и не все еще потеряно.

Вообще, этот монолог - письмо крайне сложен для исполнения, нет никакого действия, и если уйти в простое чтение, теряется актерство, театральность, а сфокусировать внимание зрителей можно лишь полной отдачей и осмысленностью. Терехова добилась совершенного, точного звучания. Несмотря на отсутствие действия, она уловила и передала динамику мысли, сложной, разногранной, и так это артистически обработала и подала, что монолог стал откровением, тонким проникновением в мысль Толстого.

19 августа

Синкопически-контрапунктный Фоменко

Вообще телеспектакль, поставленный Петром Фоменко - не событие в истории трактовок Льва Толстого. Он сделан интереснее, чем подогнанные, одинаковые, даже сходно символичные создания П. Резникова (был такой режиссер, поставил много телеспектаклей). Но телеспектакль затянут, синкопически-контрапунктен, громоздок, иногда нелеп. Хотя есть ряд моментов, просто режиссерских открытий, тонких и лаконичных.
Кадр лестницы, и по ней сначала спускаются женские ножки в изящных туфельках, потом мужские ботинки, и их хозяин приподнимается на носках, покачивается, потягивается и грузно опускается (причем видны лишь ботинки). Мгновенно созданный зрительный образ.

Использование музыки обычно. Лицо от автора - банально. В. Корецкий в нужной степени лиричен, в достаточной - ироничен, в меру обаятелен, немного умен. Но он просто профессионально произносит текст, роли нет.
Есть 3 исключительно глубокие актерские работы: мама - Терехова (см. выше), папа - М. Козаков и А. Калягин - Карл Иваныч.


Класс Калягина и Козакова

Калягин раскрывает своего героя тоже в монологе - в рассказе о своей жизни. Как подробно и разнообразно отделан актером этот монолог, сколько разнообразных чувств испытывает Карл Иванович почти одновременно, но ни одно не забыто актером, всё имеет свое место. Очень точно прослежена логика мысли, и Калягин блестяще уходит от пересказа самих по себе любопытных событий - к постоянному их переживанию. Он показывает нам магию воспоминаний, любая подробность интересна.
И еще: сквозь облик пожилого, плотного человечка с редкими волосами мы видим молодого Карла, вновь чувствуем, что он чувствовал. и почти можем осязать картины, нарисованные актером.
Вспоминая, как влюбилась в него женщина, Карл говорит: "И она задрожала, вся!" - и раскрывает широко глаза, в них и ужас, как будто он вот сейчас слышит, как она дрожит, и одновременно восторг! - так страстно его могли любить!
И тем трагичнее положение Карла Ивановича теперь. Калягин создал образ необычайно симпатичного, приятного, искренне любящего детей человека - и его искренне жаль.

Козаков не имеет монолога, но сквозь всю ткань действия он прочерчивает свою точную линию поведения. Его герой не столь сложен, и актер не стремится перегрузить роль, у него задача: показать человека с эффектной внешностью и пустой, не обремененной прочными чувствами душой. Он это превосходно выполнил.

Михаил Козаков и Маргарита Терехова в телеспектакле "Детство. Отрочество. Юность"


Мои дневники
Tags: зомбоящик, фильмы-1
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments