Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Categories:

Love Story № 2

Предыдущая love story
Вторая история принципиально отличается от первой. Тут не будет никаких фотографий и имен. Я долго сомневался, писать ли эту Love Story, но в конце концов решился - нет в ней ничего компрометирующего, неприличного и наносящего ущерб. Просто сюжет для небольшого рассказа без счастливого конца, хотя и серьезной драмой всё это не назовешь.

Итак, эту девушку я наверное все-таки любил. Во всяком случае, на протяжении нескольких лет выделял ее среди прочих и точно не был к ней равнодушен.
Она, пожалуй, не была формальной ослепительной красавицей, но была чрезвычайно мила, с приятным, обманчиво детским лицом, с обаятельной мягкой улыбкой. Маленького роста, тонкая и гибкая. В общем, весьма привлекательная.

Какие чувства она испытывала и испытывала ли хоть какие-нибудь по отношению ко мне, точно не знаю. Однако посмею утверждать, что она тоже не была ко мне равнодушна. Но как всякая порядочная и гордая девушка, ожидала от меня первого шага, да еще с продолжением. А я этого шага так и не сделал.
Почему? Если бы я знал ответ на этот вопрос...

Девушка она была умная, талантливая, в той сфере, которую выбрала для себя, была среди самых первых. Кто-то мог подумать, будто успехами своими она была обязана не своим достоинствам, а "блату", так как ее отец был очень большим начальником. Но дело было не в нем. Она всего добилась сама.
Мы, ее друзья и знакомые, не раз запросто бывали у нее дома. Она нисколько не отгораживалась от своих сверстников, была проста в общении, без признаков пижонства или мажорства, отнюдь не пресловутая "золотая молодежь"! Ничего подобного.
Единственно, что было: мы с ней иногда ходили вместе в театр и периодически где-нибудь возле станции метро, в которую мне надо было войти, ее подхватывала и вбирала в себя длинная черная машина. И еще она искренне поражалась, как я ухитряюсь не запутаться и не заблудиться в дебрях столичного метрополитена, где ей все-таки иногда случалось оказываться.

Но крылась в этом некая закавыка, касавшаяся лично меня, которая могла невольно сказаться на нашей фатальной невстрече, если выражаться языком Марины Цветаевой.
Мама моя была знатной антисоветчицей и больших официальных советских начальников en masse, мягко говоря, недолюбливала. Кроме того, как я уже рассказывал в Необязательных мемуарах, у мамы была подруга в Израиле, с которой она регулярно беседовала по телефону - компрометирующая связь! Наконец, дома у нас было полным-полно всякого самиздата - Солженицына, "Доктора Живаго" и так далее.
Иной раз я пытался представить гипотетическую картину, как за одним столом (условно свадебным) находятся моя мама и о-о-очень большой советский начальник, о чем они могут говорить, какую общую тему отыскать для разговоров, но паззл этот никак не складывался.
Впрочем, напрасно я напрягал свое воображение, и нечего тут драматизировать. Во-первых, до этого гипотетического общего стола было слишком далеко. Во-вторых, мама умела быть сдержанной и дипломатичной, если это требовалось.
Ну а мама девушки, главной героини этого очерка, была простой нормальной женщиной, напрочь лишенной налета какой-либо номенклатурности, надменности или еще чего-нибудь эдакого. С ней я не раз общался. Даже как-то помог ей дома по хозяйству - вешал или помогал вешать шторы, если не ошибаюсь, память порой изменяет.
Короче говоря, в случае необходимости, наши мамы превосходно нашли бы общий язык. А папа девушки был практически всегда занят. В квартире он присутствовал "в виде вертушки", телефона правительственной связи, который я тогда увидел впервые в жизни. Кроме того, любовь, коли она есть, помогает преодолевать и не такие препятствия.

В конце концов, родители родителями, но мы сами уже были не малыми детьми, и вполне могли принимать ответственные решения насчет своей судьбы, если бы захотели и решились. Да вот только я так и не решился. Если не считать одного эпизода.
Однажды я признался девушке в своих чувствах, но выбрал для этого неудачный момент. Было это у меня дома, когда я праздновал свой день рождения, и перед признанием изрядно выпил. Понятно и неудивительно, что она как приличная девушка категорически отвергла мое признание, сделанное в не совсем корректной форме: я схватил ее за руки и начал что-то нетрезво и сбивчиво объяснять.
Будучи решительно отвергнут, я пошел на балкон и даже обозначил стремление перелезть через ограждение (шестой этаж, между прочим), но был схвачен и оттащен в сторону друзьями.
Это моя пьяная выходка отнюдь не способствовала нашим дальнейшим контактам. Я замкнулся в себе, долгое время даже близко к ней не подходил, практически не общался, тем более, не делал больше никаких признаний.

Спустя год-другой случился у меня некий порыв, когда я вдруг несколько раз по собственной инициативе встречал ее у выхода из здания, где она в ту пору работала, и провожал до дома.
А еще однажды она пригласила меня, но не одного, а вместе с несколькими общими друзьями и знакомыми, к себе в загородный дом, в один из элитных поселков советской номенклатуры.
Отвезла нас туда та самая длинная черная машина. Там, в поселке, я чувствовал себя безумно неуютно, совершал различные faux pas, то начинал рассказывать спутникам содержание свежей передачи Голоса Америки или какого-то иного вражьего голоса, то шел не по той тропинке. Когда же я был остановлен словами: они не любят, когда ходят по этой дорожке, то спросил обитательницу этого элитного гетто: А если я по ней все-таки пойду, они что, будут стрелять по ногам?
В общем, поездка получилась хотя и небезынтересной, но не вполне удачной.

Нет необходимости объяснять, что за все эти несколько лет между нами ровным счетом ничего не было, кроме редких дружеских поцелуев. Что происходило в мой личной жизни помимо того - другая тема, которую я затрагивать не буду.
Однако тем не менее меня долго не оставляло ощущение, что рано или поздно мы каким-то образом соединимся, что мы как будто созданы друг для друга. Увы, ощущения эти и мысли так и оставались на уровне теории и не преобразовались в практику.
По данному поводу я не могу не привести строки из нехитрой песенки Булата Окуджавы:
Я клянусь, что это любовь была.
Посмотри, ведь это ее дела.
Но знаешь, хоть Бога к себе призови,
Разве можно понять что-нибудь в любви?

Вот и я не один десяток лет обдумываю этот сюжет из своей жизни, и не могу, никак не могу в нем ничего понять.

Ну и вместо эпилога.
Мы с ней продолжаем периодически общаться. Год или два назад оказались вместе, хотя пришли порознь, в гостях у нашей общей знакомой. И там же был мой давний друг, тоже много лет знающий нас обоих, но на долгие годы уезжавший из России, поэтому он нас увидел после длительного перерыва.
Так вот, когда мы с ним возвращались из гостей, он принялся уверять меня, что я должен сделать ей предложение, и нам надо пожениться. Якобы он усмотрел какие-то признаки, позволяющие предполагать реальность такой перспективы. Я был что называется "тепленький", и на нетрезвую голову воспринял его аргументы, даже начал планировать и размышлять, как и что я скажу, когда сделаю наконец долгожданное предложение.
Но утром я проснулся абсолютно трезвым, и с горьким смехом вспоминал свои прожекты и аргументы моего старого друга. Тут уж не просто нельзя войти еще раз в одну и ту же воду, а входить-то некуда! Вода навсегда утекла вместе с годами...

Необязательные мемуары
Tags: о любви
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments