Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Categories:

Пост сквозь годы. О гениальном русском пьянице

Предыдущий пост сквозь годы
Там всё написано. Разъяснять и комментировать ничего не требуется.
Аполлон Григорьев велик и неповторим. Он достоин куда более серьезных и подробных исследований. А у меня получилась - так, мелкая зарисовка.
Вот она

Из прочитанного

22 октября 2011 года

Аполлон Григорьев. Мои литературные и нравственные скитальчества
Довелось мне быть наставником одного крайне ленивого и крайне же даровитого отрока - купно с весьма положительным
гувернером-англичанином, честнейшим и ограниченнейшим господином мещанского закала, какого только удавалось мне в жизни встретить.
Методы образования отрока были у нас с ним диаметрально противуположны. Гувернером я не был, да и никогда бы, по чистой совести, не только мальчика, но даже щенка не принял бы под свое руководстве, но быть образователем я взялся, и даже охотно взялся, потому что я люблю это дело, да и не лишен к нему способностей.
Стал я к нему поэтому в совершенно свободное отношение: я сразу понял, конечно, что от малого почти что шестнадцати лет, у которого глаза разгораются на всякую мало-мальски нестарую фиористку, которых так много в милой Citta dei Fiori {городе цветов, Флоренции (итал.). и которые все - сказать par parenthese {в скобках (франц.) - предобрые, что от такого малого нечего желать и требовать не только что зубренья уроков, но вообще занятий вне классной комнаты требовать совершенно бесполезно; когда
ему?
А с другой стороны, я также хорошо понял, что с малым, который, прочтя раз сколько-нибудь заинтересовавшую его страницу, удержит ее навсегда в памяти или, воротясь из новой оперы, катает на рояле все ее сальянтные места с гармоническими ходами и оркестровыми эффектами, много сделаешь часа в четыре в сутки, и добросовестно отдал в его распоряжение столько своего времени, сколько сам он хотел и мог взять.
Главное то, что я понял всю бесполезность и даже положительный вред разных запретительных мер, и от души хохотал, хохотал порою до сумасшествия, когда он показывал мне строки, замаранные в истории римских императоров его высоконравственным гувернером. Увы! он только эти-то строки и выучил наизусть по другому, конечно, экземпляру из истории римских императоров.
Но высочайшая прелесть запретительной системы обнаружилась, когда мудрый и чинный наставник в день рождения (воспитаннику было уже шестнадцать лет, и он состоял уже в ближайшем знакомстве с прекрасной половиной одного
престарого и прескупого грека, подчинявшегося, однако, общему правилу образованного общества иметь свою ложу в Перголе), подарил ему издание Family-Shakspeare. {семейного Шекспира (англ.).
Шекспира англичанин хотя знал очень плохо и, кажется, внутри души считал его просто только непристойным и безнравственным писателем, но увидел с сокрушенным сердцем тяжкую необходимость решиться на такой подарок... Вот где можно было окончательно дознаться, с какими целями издаются Фемили-Шекспиры и другие editiones castratae {кастрированные издания (лат.). на пользу юношества.
Первым делом, разумеется, наш отрок стянул у меня моего нефамильного Шекспира, добросовестнейшим образом вписал в свой экземпляр пропущенные или исправленные места, добросовестнейшим образом их выучил и бессовестно мучил
ими каждое утро своего добродетельного надзирателя...
Да к иному результату - Фемили-Шекспиры и вообще запретительные меры, прилагаемые к живым и даровитым натурам, и вести, конечно, не могут...


Блистательный и талантливый, местами до гениальности, пьяница Аполлон Григорьев (по отзывам современников, он был круглые сутки навеселе или вполпьяна) - мой любимый русский литературный критик XIX века. Всех этих "революционных демократов" - Белинского, Добролюбова, Писарева, Чернышевского (тьфу!) терпеть не могу со школьных лет.
Григорьев был и умнее, и тоньше, и глубже, и не увлекался социальной мутотой.
А вот воспоминания его прочитал только сейчас. Они есть в Интернете, вот, пожалуйста, сцылочка, если вдруг кому интересно.

Процитированная выше очаровательная история напомнила мне случай из собственной биографии. Будучи еще отроком, я уже интересовался историей, и попала мне в руки достославная книга Светония "Жизнь 12 Цезарей", в "Литпамятника".
Начал я эту книгу увлеченно читать, нихрена не понимая половины из того, что там написано о забавах и извращениях некоторых из Цезарей, вроде Тиберия, Калигулы и Нерона. Да и не интересно мне это было.
За чтением Светония меня застукала бабушка, выпускница провинциального института благородных девиц (еще в дореволюционную пору), пришла в ужас и подняла шум. К разбирательству была привлечена моя мама, которой бабушка гневно заявляла: "Ты только посмотри, ЧТО читает твой сын!" Мама сильно удивилась и спросила бабушку: "Но откуда ты знаешь, ЧТО там такого написано?" Бабушка смутилась и ушла от ответа (значит, сама почитывала в юности).
Светония у меня изъяли. Чем только вызвали во мне дополнительный интерес: что же там ТАКОГО особенного написано? Кончилось тем, что я все равно прочитал, но уже куда более пристально и кропотливо, обращая особое внимание именно на те эпизоды, насчет чтения которых так беспокоилась бабушка.
Правда, понял я тогда все-таки далеко не всё, но уже кое-что. А не устроила бы бабушка шум - я бы и не стал вникать в спинтриев и прочие пикантные детали бографии Цезарей.
Tags: литературное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments