October 23rd, 2020

Me again

Анатолий Орфенов

Предыдущий повтор
Анатолий Иванович Орфёнов (17 [30] октября 1908, село Сушки, Рязанская губерния — 6 марта 1987, Москва). Был такой замечательный тенор, с прекрасным голосом - насколько можно судить по немногочисленным записям.
Надо его вспомнить и послушать

Романс молодого цыгана. "Алеко", Рахманинов

Collapse )
Дассен

Le Gentleman d'Epsom. Джентльмен из Эпсома


Режиссер Жиль Гранжье. Пустяковая французская комедия о комбинаторе среднего уровня (великим его не назвать), который хитрым образом зарабатывает на скачках, причем как именно он зарабатывает, я так до конца и не понял, да неважно.
Фильм интересен тем, что в нём играют Жан Габен - в главной роли, и Луи де Фюнес в роли третьего плана, одного из клиентов комбинатора, простоватого, капризного, вредного и скуповатого хозяина ресторана, который безумно увлекается лошадьми и скачками.
Оба великолепны, как всегда. А фильм так себе.
Еще
Collapse )
Мое кино
Me again

Иван Алексеевич Бунин. В бронзе

В продолжение этого

Идея установки памятника Бунину была предложена ассоциацией «Бунинское наследие» и поддержана департаментом культуры столицы, Москомархитектурой и Москомнаследием «в целях увековечения памяти лауреата Нобелевской премии, внесшего крупный вклад в отечественную и мировую литературу». Памятник был создан скульптором Александром Бургановым, автором памятника Бунину в Воронеже, и архитектором Виктором Пасенко. Скульптура писателя выполнена из бронзы и установлена на невысоком гранитном постаменте. Иван Бунин изображён стоящим со сложенным плащом в руках и смотрящим вдаль в спокойной аристократической позе. Место установки памятника — около дома № 26 по Поварской улице — выбрано не случайно: именно здесь жил Бунин в Москве перед тем, как навсегда эмигрировать из России во Францию.
С Бурганова - "хоть шерсти клок". Относительно удачная его работа
Футболка

Мой ретро-фотовернисаж. Немонументальная столичная мелочевка

Предыдущие фотографии
Всякие забавные - и не очень - штучки-дрючки, обнаруженные по ходу дела

Граффити абсурдиста

25 марта 2017 года

Какой-то недоХармс или просто городской сумасшедший писал.
Этой надписи уже нет - стерли. Зато у меня осталась
Вот она
Collapse )
Сигара

Пост сквозь годы. Были в России и такие министры

Предыдущий пост сквозь годы
Павел Грачев. Его уже никто не помнит. А ведь Ельцин называл его "лучшим министром обороны"...
Классическая иллюстрация к пословице-поговорке "Не в свои сани не садись"
Вот
Collapse )
Сигара

Вперёд в прошлое. Про газету, ставшую зависимой

Предыдущая публикация
"Независимая газета" имеется в виду, выходящая до сих пор под таким пафосным названием, давно не имеющим никакого отношения к реальности. Впрочем, это неважно. Есть же у нас "Комсомольская правда" и даже "Московский комсомолец", давным-давно не имеющие никакого отношения к комсомолу, которого тоже уже нет (да, имеются молодежные организации с такими же и схожими названиями, но это уже совсем-совсем другое дело).
Эта газета очень быстро утратила независимость, эволюционировала, деградировала и скурвилась. В какой-то момент и я в ней поработал, о чем писал в своих Необязательных мемуарах. А в той заметке в РИА Новости мне об этом написать не позволили бы, да я и не пытался. Поэтому написал только о самых первых шагах "Независимой газеты", представляющих определенный исторический интерес.
Я там упоминаю "лес золотых перьев", но не расшифровываю эту фразу. Но судите сами: из "Независимой", словно из гоголевской "Шинели", вышли такие несовместимые нынче между собой фигуры как Михаил Леонтьев и Сергей Пархоменко. А еще щирый нацист Виталий Портников... Еще многие другие, но и этих хватит.
А вот как когда-то всё начиналось...
Collapse )
Вперед в прошлое. Мои исторические публикации
Достоевский

Лесков о праведниках

Читаю второй том собрания сочинений Николая Семеновича Лескова, выпущенного издательством "Правда" в 1989 году - по плану, намеченному самим писателем.
В этот том включены рассказы, повести и очерки, объединенные названием "Праведники". В расшифровке это название не нуждается, тема русских праведников объединяет все эти разнородные произведения. Причем Лесков имеет в виду не ортодоксальных праведников типа канонизированных святых, а порой даже совсем наоборот, его герои входят в резкое противоречие с официальной и официозной праведностью, одобренной начальством на "святой" Руси.
Вплоть до такого фрагмента из рассказа "Однодум", посвященного удивительному человеку, служившему квартальным надзирателем и не бравшему взяток.
Из диалога городничего с местным протопопом:
- Все же, значит, есть в нем вредная фантазия. А в чем она заключается?
- Библии начитался.
- Ишь его, дурака, угораздило!
- Да, начитался от скуки и позабыть не может.
- Экий дурак! Что же теперь с ним делать?
- Ничего не сделаешь: он уже очень далеко начитан.
- Неужели до самого Христа дошел?
- Всю, всю прочитал.
- Ну, значит, шабаш...
На Руси все православные знают, что кто Библию прочитал и "до Христа дочитался", с того резонных поступков строго спрашивать нельзя; но зато эдакие люди что юродивые, они чудесят, а никому не вредны, и их не боятся
.

Вот вам вся суть нашего "народа-богоносца", что начальства, что простого подчиненного люда, все одинаково испорчены Кроме редких единиц, "начитавшихся Библии"...

Замечательный цикл "Праведники" я пока не дочитал до конца, кроме "Однодума" там замечательный рассказ "Пигмей", очерки "Кадетский монастырь" и "Инженеры-бессребренники", рассказа "Несмертельный Голован" - совсем особенный, немного с мистикой, с загадкой, но в финале всё рационально объясняется. И еще на некоторых я позднее отдельно остановлюсь.
Во-первых, на очерке "Русский демократ в Польше", весьма поучительном и неполиткорректном, зато глубоко верном исторически и даже политически. Во-вторых, на гениальной миниатюре под заголовком "Левша". Продолжение последует, если буду жив, конечно.
Еще и еще раз вновь убеждаюсь в том, что надо читать русскую классику. Там всё сказано, всё разъяснено, да по сути дела за минувшие 200 лет на Руси ровным счетом ничего не изменилось, кроме научной-технической экипировки, ничуть не меняющей ни нравов, ни человека