Поэзия. Владимир Фирсов. Патриотизм вполголоса
Предыдущий поэт
Владимир Иванович Фирсов. 1937 - 2011. Тоже поэт, хотя и незаметный, негромкий - как правило, не всегда. Например, громко обличал "духовных власовцев" (он сам ввёл в оборот это словосочетание), что становится вновь актуально, но с точки зрения поэтической это неинтересно, банально. Ну что ж, у всех есть свои недостатки и слабые стороны.
Фирсов был сначала очень советским, потом стал православным, но без кликушества. Нормальная эволюция. При этом всегда был проникнут патриотическими веяниями. Но у него - как правило! - это получалось не казённо, ненавязчиво, естественно. И вообще я не понимаю: что плохого в том, что поэт воспевает свою родную страну? Не глобально, с барабанным боем и фанфарами, "взвейтесь-развейтесь", а тихо, спокойно, лирично, с грустинкой.
В среде интеллигенции модно ругать Россию, так было, так есть, так будет, вот только многие из них уже далече, да и черт с ними. Фирсов чужд русофобскому тупому цинизму. И это хорошо.
Ну а восприятие его стихов - дело вкуса. Я тут выбрал некоторые, которые больше понравились. Решайте сами.
На подсиненные снега
Стога отбрасывают тени.
Молчат вечерние луга
И отдыхают от метели.
Они молчат, в себе храня
Тепло цветастого июля.
И каждый стог гудит, как улей,
Медовым запахом дразня.
Идешь лугами и молчишь.
И горько думаешь, что где-то
Стогами ввысь глядят ракеты
И расколоть готовы тишь...
Мне страшно думать, что уйдут
Стога, снега и лунный вечер,
Что этот мир давно не вечен,
Что травы вновь не зацветут,
Не будут новые стога
Вот так же, пережив метели,
Отбрасывать косые тени
На подсиненные снега.
* * *
Ничего на свете не желая,
Об одном мечтается в пути –
Как бы красоту родного края
До людского сердца донести.
Рассказать бы, как тоскует ясень,
Листья торопливо оброня.
Наливать бы, как закат прекрасен
Сквозь узоры старого плетня.
Спит дорога. Колеи размыты.
В лужах отсвет гаснущей зари.
Завтра на рябине басовито
Загудят, засвищут снегири.
Облака размыто розовеют
Над покоем русской тишины.
Спи, село! Пускай тебе навеют
Звёзды ночи неземные сны.
Пусть приснятся тройки озорные,
Шум гармони, балалаек звон,
Ярмарка, где краски расписные,
И колокола со всех сторон.
Пусть тебе приснятся в самом деле
Сотни разносолов на лотках,
Алые качели, карусели
В разноцветных лентах и платках.
Спи, моё село. Спокойной ночи.
Звёздам в лужах зябнуть до зари.
Стали дни значительно короче,
Это – осень, что ни говори.
Но и с нею жизнь не умирает,
Но и с ней мечтается в пути:
Как бы красоту родного края
До людского сердца донести!
СОЛОВЬИНАЯ НОЧЬ
Детям моим и
внукам посвящаю
Опять озвучены осины,
Кусты черёмух и ручьи.
Опять, опять по всей России
Поют ночами соловьи.
Они поют не по привычке,
Не по нужде в конце концов!
Их песня –
Это перекличка
Домой вернувшихся певцов.
– Я тут! Я тут! –
Один выводит.
– И я! И я! И я! И я!.. –
А сколько горестных мелодий
В обычной песне соловья!
В ней боль за тех, кто не осилил
Дорогу в отчие края...
Вот почему всегда в России
С тревогой ждали соловья.
Нелёгок путь к ольхе знакомой,
К раките старой и к реке...
Бывало, выйдет дед из дома
В косоворотке, налегке.
И в сапогах,
Что в праздник даже
И то не всякий раз носил.
И замирает, как на страже,
Тревожно вслушиваясь в синь.
Он слышит, как роняют почки
Едва-едва приметный звон.
И бабка рядом с ним –
В платочке
Далёких свадебных времен.
Дед напряжён. Почти не дышит.
Не видит неба и земли.
Он только чутким ухом слышит,
Как соловьи бурлят вдали.
И вдруг поблизости
Невольно,
Как бы случайно:
«Чок» да «чок».
И усмехнулся дед, довольный,
И тронул бабку за бочок.
– Гляди-ка, наш-то отозвался,
Выходит, перезимовал... –
А соловей вовсю старался,
Не слыша искренних похвал.
Он пел. И с этой песней древней,
Такой знакомой и родной,
Сливались поле, лес, деревня,
Уже живущие весной.
Пел соловей светло, знакомо.
И дед негромко, не спеша
Сказал:
– Ну вот, теперь все дома,
Кажись, оттаяла душа...
Он шёл деревней вдоль дороги,
Был крепок шаг, но не тяжёл.
И бабка маялась в тревоге:
– Кабы до девок не пошёл.
Сидела старая у дома,
К сухим глазам прижав ладонь.
А дед принес огонь черёмух,
Пускай не яркий, но – огонь.
И в мире не было милее
Той соловьиной высоты.
И старая, от счастья млея,
Уткнулась в мокрые цветы.
Всё было так и не иначе.
В тиши тонули голоса:
– Да ты, никак, старуха, плачешь?
– Да что ты, старый, то ж роса...
Дремали на коленях руки.
И сладко думалось о том,
Что вот и дети есть, и внуки,
И соловей вернулся в дом.
Но всё не вечно в мире этом,
Что говорить, закон таков.
Роса с черёмуховых веток
Оплакивает стариков.
Но вновь озвучены осины,
Кусты черёмух и ручьи!
Опять, опять по всей России
Поют ночами соловьи.
И мы – в который раз! – с любимой
Уходим с дедова крыльца,
Чтоб в море голубого дыма
Услышать прежнего певца.
(Он так, бывало, рассыпался!
Аж закипал черёмух вал.)
Но соловей
Не отозвался.
Видать, не перезимовал.
* * *
Я продолжаю вечное свиданье
С тобою, вечно юная земля…
Да не иссякнет грома клокотанье
И солнечная песенка шмеля!
И стук валька на речке в час рассвета,
И хруст косы, ныряющей в траву,
И гул машины, и вода в кюветах,
Где небо обронило синеву.
Всё в памяти. В глазах моей любимой.
Ведь жизнь проходит, как ни говори,
В голубоватой зелени озимых,
В брусничной розоватости зари,
В цветах, плывущих по июньским рекам,
И в горечи кукушечьей тоски…
Всё — с человеком, ради человека.
Без человека это — пустяки.
"Нелегкое дело…"
Нелегкое дело – на зорьке вставать
И жить-поживать, долги наживать.
Но надо вставать, травы косить,
Лемех ковать, уголь грузить…
Нелегкое дело – вину признавать
И жить-поживать, друзей наживать.
Но надо признать, к другу пойти,
Чтобы сказать: – Слушай, прости!..
Нелегкое дело – за правду вставать
И жить-поживать, врагов наживать.
Но надо вставать, как вставали на бой,
На ложь наплевать, что бредет за тобой…
Но нет тяжелей и печальней оков,
Когда ни друзей, ни долгов, ни врагов.
ПРОЗРЕНИЕ
Озера
Прозревают
На рассвете.
С рассветом
Прозревает человек,
И оживает
Просветленный ветер
Над чистотою оживленных рек.
Рассвет несет
Извечное движенье,
Врываясь вглубь распахнутых окон.
Сердцебиенье,
Головокруженье
Принадлежат рассветам испокон.
Поскрипывает старая планета
В плену у бед
И суеты сует…
И бьется сердце от потока света,
Что захлестнул
Очередной рассвет.
С рассветом
Мне понятней век грядущий
И прожитые,
Прошлые века…
Да будет в помощь
Жаждущим и ждущим
Моя в рассвет ушедшая рука.
Нет, я не мал
В сравненье со Вселенной,
В сравненье с мирозданьем
Не безлик,
Ведь я велик
Своей землей нетленной
И человечьим обликом велик.
Тепло души,
Тепло моих ладоней,
Всю силу слова
Я готов раздать,
Покамест кто-то, боль изведав,
Стонет,
Покамест кто-то вынужден страдать.
Да не иссякнет
Справедливость слова
И справедливый гнев его,
Когда
Идеями господства мирового
На этом свете бредят господа!
Иду в века.
Иду в мои рассветы,
Их справедливость яростно горит
И на щите
Монаха Пересвета,
И на ракете,
Режущей зенит,
И на коньке
Над крышей обветшалой,
И на зубцах великого Кремля…
Иду в века.
Несу рассвет Державы,
Откуда начинается земля!
ЛЕТО СОРОК ПЯТОГО
Нет ни сопи, ни хлеба,
Только синь-лебеда,
Да холодное небо,
Да в колодце вода…
На глухих полустанках —
Суета, нищета.
В станционных землянках —
Темнота, духота.
Полустанки России
По дорогам бредут,
Где мальчишки босые
Подаяния ждут;
Где недавно устало
Грохотали бои;
Где по новеньким шпалам
Мельтешат воробьи;
Где, лицо по-монашьи
Укрыв до бровей,
Ищут женщины наши
Своих сыновей;
Где мелькают котомки,
Все в дорожной пыли;
Где гремят не винтовки —
Костыли, костыли…
Я бродил неустанно,
Словно жизнь познавал.
На глухих полустанках
С ребятней бедовал.
Мы все беды сносили,
Потому что не раз
Полустанки России
Были домом для нас.
Были домом,
В который
Вновь хозяйка вошла,
Деловито с котомкой
Примостясь у стола,
И негромко спросила:
«Как дела, малыши?»
Шла хозяйка Россия
По смоленской глуши.
И глядела устало
В холодный закат,
На глухих полустанках
Встречала солдат.
Шла за плугом уныло,
Поднимала сады
И на братских могилах
Высевала цветы.
ГЛУХОЙ ПАСТУХ
Не слыша голоса трубы,
Играл трубач,
Трубил победу
В тот день,
Когда остались беды
За той границею борьбы.
Ревели залпы огневые,
Плыла победная весна.
А у него в ушах
Впервые
Была такая тишина…
В тот день
Победы небывалой
Уж сколько лет тому назад! —
Оглох военный запевала,
Лихой трубач,
Седой солдат…
Тропа, холодная, сырая,
В луга зеленые зовет.
Труба помятая играет
Все тот же сбор который год.
И откликаются коровы,
И хлеб берут из теплых рук,
А над лугами
Снова, снова
Все тот же звук,
Все тот же звук.
Бывает даже,
Среди ночи,
Пугаясь душной тишины.
Трубит пастух,
Как будто хочет
Вернуть
Победный день войны…
ЖЖЖ ЖЖЖ
Нелегкое дело —
На зорьке вставать
И жить-поживать,
Долги наживать.
Но надо вставать,
Травы косить,
Лемех ковать,
Уголь грузить…
Нелегкое дело —
Вину признавать
И жить-поживать,
Друзей наживать.
Но надо признать,
К другу пойти,
Чтобы сказать:
— Слушай, прости!..
Нелегкое дело —
За правду вставать
И жить-поживать,
Врагов наживать.
Но надо вставать,
Как вставали на бой,
На ложь наплевать,
Что бредет за тобой…
Но нет тяжелей
И печальней оков,
Когда ни друзей,
Ни долгов, ни врагов.
ЯСНОЕ УТРО
Владимиру Чивилихину
Дымы
Уходят кверху,
И в ясном небе синем
Они стоят, как вехи,
Над селами России.
Они стоят, не дрогнув.
В любое время года
Они взлетают ровно,
Когда ясна погода.
И замирают гордо.
Зарю оповещая
И суетливый город
Спокойствием смущая.
Когда ж на небе тучи
И ветер дышит громом —
Ракитою плакучей
Дымы
Над каждым домом.
Но так или иначе,
Переживая немо,
Они свое отплачут
И снова смотрят в небо.
И, зорьку окликай,
Синеют в небе синем.
И прямота такая
Сродни тебе, Россия.
Стоят дымы,
Как вехи,
Как флаги на парадах.
Они поднялись кверху
Не для того,
Чтоб падать!..
МЕЛЬНИК
Седой от муки,
С голубыми глазами,
Он тычется в кринку
Большими усами —
Он пьет молоко,
Принесенное мной,
Доволен собой,
Тишиной и весной.
Плывут облака,
Как последние льдины.
Сухими листами камыш шелестит,
Пчела торопливо за медом летит,
И сохнет
На ивах осевшая тина.
Доволен старик,
Что речушка теперь
Уже не ревет,
Как недавно ревела:
— Ну прямо как зверь!
Не веришь? Поверь.—
Боялся, прибавится дела:
Плотина ни к черту,
Не только водою,
А ветром, того и гляди, унесет,
И мельница старая
Рухнет вот-вот,
А наш председатель:
— «Построю, построю!» —
Упала вода.
Зашумел водосброс,
Как будто плеснула
Огромная щука.
Колхозная мельница
Полнится стуком,
Похожим на стук
Пароходных колес.
И кажется мне,
Что она отплывает,
И ветер весенний гудит,
И волны шумят,
И туман прибывает,
И дед капитаном глядит.
СОЛНЕЧНЫЕ КОЛОДЦЫ
В колодцах солнца не бывает.
Бывают звезды.
Иногда.
И все же — солнечна вода!
Она в жару
Не убывает,
Не убывает
В холода.
И сколь ни черпай,
Не убудет,
Не потемнеет и во мгле…
Тропинки проторили люди
Ко всем колодцам на земле.
И хоть не храмами с крестами
Они стоят всегда чисты,
Ты без поклона
Не достанешь
И капельки живой воды.
Не той,
Которая по трубам
Дойдет до крана и молчит,
А той,
Что там, в глубинах сруба,
Сердечком солнечным
Стучит.
И так стучит она от века,
Не умолкая никогда.
В жару
Напоит человека
И обогреет
В холода.
И в час,
Когда заря по кленам
Скользит
И тонет в высоте,
Россия
Отдает поклоны
Живой колодезной воде.
«Прохладный запах розовой сирени…»
Прохладный запах розовой сирени
Уводит в мир, далекий от стихов…
Я прислонюсь
К теплу твоих коленей
И не проснусь
До первых петухов.
Мир соловью с его страдой весенней,
Мир тишине полей и городов!
Твои колени
Пахнут свежим сеном
И первым медом полевых цветов.
Вот видишь, вновь заговорил стихами,
Не потому, что соловей поет:
Ты вся —
Весна,
Ты вся — мое дыханье,
Тепло мое, желание мое!
Вот и рассвет, просторы оглашая,
Зовет меня, приблизившись к мечте,
Писать,
Стихи с волненьем посвящая
Твоей высокой русской красоте.
Здесь много еще его стихов, мне не все показались достойными того, чтобы их выставить.
Есть в сети и еще подборки.
Мой поэторий
Владимир Иванович Фирсов. 1937 - 2011. Тоже поэт, хотя и незаметный, негромкий - как правило, не всегда. Например, громко обличал "духовных власовцев" (он сам ввёл в оборот это словосочетание), что становится вновь актуально, но с точки зрения поэтической это неинтересно, банально. Ну что ж, у всех есть свои недостатки и слабые стороны.
Фирсов был сначала очень советским, потом стал православным, но без кликушества. Нормальная эволюция. При этом всегда был проникнут патриотическими веяниями. Но у него - как правило! - это получалось не казённо, ненавязчиво, естественно. И вообще я не понимаю: что плохого в том, что поэт воспевает свою родную страну? Не глобально, с барабанным боем и фанфарами, "взвейтесь-развейтесь", а тихо, спокойно, лирично, с грустинкой.
В среде интеллигенции модно ругать Россию, так было, так есть, так будет, вот только многие из них уже далече, да и черт с ними. Фирсов чужд русофобскому тупому цинизму. И это хорошо.
Ну а восприятие его стихов - дело вкуса. Я тут выбрал некоторые, которые больше понравились. Решайте сами.
На подсиненные снега
Стога отбрасывают тени.
Молчат вечерние луга
И отдыхают от метели.
Они молчат, в себе храня
Тепло цветастого июля.
И каждый стог гудит, как улей,
Медовым запахом дразня.
Идешь лугами и молчишь.
И горько думаешь, что где-то
Стогами ввысь глядят ракеты
И расколоть готовы тишь...
Мне страшно думать, что уйдут
Стога, снега и лунный вечер,
Что этот мир давно не вечен,
Что травы вновь не зацветут,
Не будут новые стога
Вот так же, пережив метели,
Отбрасывать косые тени
На подсиненные снега.
* * *
Ничего на свете не желая,
Об одном мечтается в пути –
Как бы красоту родного края
До людского сердца донести.
Рассказать бы, как тоскует ясень,
Листья торопливо оброня.
Наливать бы, как закат прекрасен
Сквозь узоры старого плетня.
Спит дорога. Колеи размыты.
В лужах отсвет гаснущей зари.
Завтра на рябине басовито
Загудят, засвищут снегири.
Облака размыто розовеют
Над покоем русской тишины.
Спи, село! Пускай тебе навеют
Звёзды ночи неземные сны.
Пусть приснятся тройки озорные,
Шум гармони, балалаек звон,
Ярмарка, где краски расписные,
И колокола со всех сторон.
Пусть тебе приснятся в самом деле
Сотни разносолов на лотках,
Алые качели, карусели
В разноцветных лентах и платках.
Спи, моё село. Спокойной ночи.
Звёздам в лужах зябнуть до зари.
Стали дни значительно короче,
Это – осень, что ни говори.
Но и с нею жизнь не умирает,
Но и с ней мечтается в пути:
Как бы красоту родного края
До людского сердца донести!
СОЛОВЬИНАЯ НОЧЬ
Детям моим и
внукам посвящаю
Опять озвучены осины,
Кусты черёмух и ручьи.
Опять, опять по всей России
Поют ночами соловьи.
Они поют не по привычке,
Не по нужде в конце концов!
Их песня –
Это перекличка
Домой вернувшихся певцов.
– Я тут! Я тут! –
Один выводит.
– И я! И я! И я! И я!.. –
А сколько горестных мелодий
В обычной песне соловья!
В ней боль за тех, кто не осилил
Дорогу в отчие края...
Вот почему всегда в России
С тревогой ждали соловья.
Нелёгок путь к ольхе знакомой,
К раките старой и к реке...
Бывало, выйдет дед из дома
В косоворотке, налегке.
И в сапогах,
Что в праздник даже
И то не всякий раз носил.
И замирает, как на страже,
Тревожно вслушиваясь в синь.
Он слышит, как роняют почки
Едва-едва приметный звон.
И бабка рядом с ним –
В платочке
Далёких свадебных времен.
Дед напряжён. Почти не дышит.
Не видит неба и земли.
Он только чутким ухом слышит,
Как соловьи бурлят вдали.
И вдруг поблизости
Невольно,
Как бы случайно:
«Чок» да «чок».
И усмехнулся дед, довольный,
И тронул бабку за бочок.
– Гляди-ка, наш-то отозвался,
Выходит, перезимовал... –
А соловей вовсю старался,
Не слыша искренних похвал.
Он пел. И с этой песней древней,
Такой знакомой и родной,
Сливались поле, лес, деревня,
Уже живущие весной.
Пел соловей светло, знакомо.
И дед негромко, не спеша
Сказал:
– Ну вот, теперь все дома,
Кажись, оттаяла душа...
Он шёл деревней вдоль дороги,
Был крепок шаг, но не тяжёл.
И бабка маялась в тревоге:
– Кабы до девок не пошёл.
Сидела старая у дома,
К сухим глазам прижав ладонь.
А дед принес огонь черёмух,
Пускай не яркий, но – огонь.
И в мире не было милее
Той соловьиной высоты.
И старая, от счастья млея,
Уткнулась в мокрые цветы.
Всё было так и не иначе.
В тиши тонули голоса:
– Да ты, никак, старуха, плачешь?
– Да что ты, старый, то ж роса...
Дремали на коленях руки.
И сладко думалось о том,
Что вот и дети есть, и внуки,
И соловей вернулся в дом.
Но всё не вечно в мире этом,
Что говорить, закон таков.
Роса с черёмуховых веток
Оплакивает стариков.
Но вновь озвучены осины,
Кусты черёмух и ручьи!
Опять, опять по всей России
Поют ночами соловьи.
И мы – в который раз! – с любимой
Уходим с дедова крыльца,
Чтоб в море голубого дыма
Услышать прежнего певца.
(Он так, бывало, рассыпался!
Аж закипал черёмух вал.)
Но соловей
Не отозвался.
Видать, не перезимовал.
* * *
Я продолжаю вечное свиданье
С тобою, вечно юная земля…
Да не иссякнет грома клокотанье
И солнечная песенка шмеля!
И стук валька на речке в час рассвета,
И хруст косы, ныряющей в траву,
И гул машины, и вода в кюветах,
Где небо обронило синеву.
Всё в памяти. В глазах моей любимой.
Ведь жизнь проходит, как ни говори,
В голубоватой зелени озимых,
В брусничной розоватости зари,
В цветах, плывущих по июньским рекам,
И в горечи кукушечьей тоски…
Всё — с человеком, ради человека.
Без человека это — пустяки.
"Нелегкое дело…"
Нелегкое дело – на зорьке вставать
И жить-поживать, долги наживать.
Но надо вставать, травы косить,
Лемех ковать, уголь грузить…
Нелегкое дело – вину признавать
И жить-поживать, друзей наживать.
Но надо признать, к другу пойти,
Чтобы сказать: – Слушай, прости!..
Нелегкое дело – за правду вставать
И жить-поживать, врагов наживать.
Но надо вставать, как вставали на бой,
На ложь наплевать, что бредет за тобой…
Но нет тяжелей и печальней оков,
Когда ни друзей, ни долгов, ни врагов.
ПРОЗРЕНИЕ
Озера
Прозревают
На рассвете.
С рассветом
Прозревает человек,
И оживает
Просветленный ветер
Над чистотою оживленных рек.
Рассвет несет
Извечное движенье,
Врываясь вглубь распахнутых окон.
Сердцебиенье,
Головокруженье
Принадлежат рассветам испокон.
Поскрипывает старая планета
В плену у бед
И суеты сует…
И бьется сердце от потока света,
Что захлестнул
Очередной рассвет.
С рассветом
Мне понятней век грядущий
И прожитые,
Прошлые века…
Да будет в помощь
Жаждущим и ждущим
Моя в рассвет ушедшая рука.
Нет, я не мал
В сравненье со Вселенной,
В сравненье с мирозданьем
Не безлик,
Ведь я велик
Своей землей нетленной
И человечьим обликом велик.
Тепло души,
Тепло моих ладоней,
Всю силу слова
Я готов раздать,
Покамест кто-то, боль изведав,
Стонет,
Покамест кто-то вынужден страдать.
Да не иссякнет
Справедливость слова
И справедливый гнев его,
Когда
Идеями господства мирового
На этом свете бредят господа!
Иду в века.
Иду в мои рассветы,
Их справедливость яростно горит
И на щите
Монаха Пересвета,
И на ракете,
Режущей зенит,
И на коньке
Над крышей обветшалой,
И на зубцах великого Кремля…
Иду в века.
Несу рассвет Державы,
Откуда начинается земля!
ЛЕТО СОРОК ПЯТОГО
Нет ни сопи, ни хлеба,
Только синь-лебеда,
Да холодное небо,
Да в колодце вода…
На глухих полустанках —
Суета, нищета.
В станционных землянках —
Темнота, духота.
Полустанки России
По дорогам бредут,
Где мальчишки босые
Подаяния ждут;
Где недавно устало
Грохотали бои;
Где по новеньким шпалам
Мельтешат воробьи;
Где, лицо по-монашьи
Укрыв до бровей,
Ищут женщины наши
Своих сыновей;
Где мелькают котомки,
Все в дорожной пыли;
Где гремят не винтовки —
Костыли, костыли…
Я бродил неустанно,
Словно жизнь познавал.
На глухих полустанках
С ребятней бедовал.
Мы все беды сносили,
Потому что не раз
Полустанки России
Были домом для нас.
Были домом,
В который
Вновь хозяйка вошла,
Деловито с котомкой
Примостясь у стола,
И негромко спросила:
«Как дела, малыши?»
Шла хозяйка Россия
По смоленской глуши.
И глядела устало
В холодный закат,
На глухих полустанках
Встречала солдат.
Шла за плугом уныло,
Поднимала сады
И на братских могилах
Высевала цветы.
ГЛУХОЙ ПАСТУХ
Не слыша голоса трубы,
Играл трубач,
Трубил победу
В тот день,
Когда остались беды
За той границею борьбы.
Ревели залпы огневые,
Плыла победная весна.
А у него в ушах
Впервые
Была такая тишина…
В тот день
Победы небывалой
Уж сколько лет тому назад! —
Оглох военный запевала,
Лихой трубач,
Седой солдат…
Тропа, холодная, сырая,
В луга зеленые зовет.
Труба помятая играет
Все тот же сбор который год.
И откликаются коровы,
И хлеб берут из теплых рук,
А над лугами
Снова, снова
Все тот же звук,
Все тот же звук.
Бывает даже,
Среди ночи,
Пугаясь душной тишины.
Трубит пастух,
Как будто хочет
Вернуть
Победный день войны…
ЖЖЖ ЖЖЖ
Нелегкое дело —
На зорьке вставать
И жить-поживать,
Долги наживать.
Но надо вставать,
Травы косить,
Лемех ковать,
Уголь грузить…
Нелегкое дело —
Вину признавать
И жить-поживать,
Друзей наживать.
Но надо признать,
К другу пойти,
Чтобы сказать:
— Слушай, прости!..
Нелегкое дело —
За правду вставать
И жить-поживать,
Врагов наживать.
Но надо вставать,
Как вставали на бой,
На ложь наплевать,
Что бредет за тобой…
Но нет тяжелей
И печальней оков,
Когда ни друзей,
Ни долгов, ни врагов.
ЯСНОЕ УТРО
Владимиру Чивилихину
Дымы
Уходят кверху,
И в ясном небе синем
Они стоят, как вехи,
Над селами России.
Они стоят, не дрогнув.
В любое время года
Они взлетают ровно,
Когда ясна погода.
И замирают гордо.
Зарю оповещая
И суетливый город
Спокойствием смущая.
Когда ж на небе тучи
И ветер дышит громом —
Ракитою плакучей
Дымы
Над каждым домом.
Но так или иначе,
Переживая немо,
Они свое отплачут
И снова смотрят в небо.
И, зорьку окликай,
Синеют в небе синем.
И прямота такая
Сродни тебе, Россия.
Стоят дымы,
Как вехи,
Как флаги на парадах.
Они поднялись кверху
Не для того,
Чтоб падать!..
МЕЛЬНИК
Седой от муки,
С голубыми глазами,
Он тычется в кринку
Большими усами —
Он пьет молоко,
Принесенное мной,
Доволен собой,
Тишиной и весной.
Плывут облака,
Как последние льдины.
Сухими листами камыш шелестит,
Пчела торопливо за медом летит,
И сохнет
На ивах осевшая тина.
Доволен старик,
Что речушка теперь
Уже не ревет,
Как недавно ревела:
— Ну прямо как зверь!
Не веришь? Поверь.—
Боялся, прибавится дела:
Плотина ни к черту,
Не только водою,
А ветром, того и гляди, унесет,
И мельница старая
Рухнет вот-вот,
А наш председатель:
— «Построю, построю!» —
Упала вода.
Зашумел водосброс,
Как будто плеснула
Огромная щука.
Колхозная мельница
Полнится стуком,
Похожим на стук
Пароходных колес.
И кажется мне,
Что она отплывает,
И ветер весенний гудит,
И волны шумят,
И туман прибывает,
И дед капитаном глядит.
СОЛНЕЧНЫЕ КОЛОДЦЫ
В колодцах солнца не бывает.
Бывают звезды.
Иногда.
И все же — солнечна вода!
Она в жару
Не убывает,
Не убывает
В холода.
И сколь ни черпай,
Не убудет,
Не потемнеет и во мгле…
Тропинки проторили люди
Ко всем колодцам на земле.
И хоть не храмами с крестами
Они стоят всегда чисты,
Ты без поклона
Не достанешь
И капельки живой воды.
Не той,
Которая по трубам
Дойдет до крана и молчит,
А той,
Что там, в глубинах сруба,
Сердечком солнечным
Стучит.
И так стучит она от века,
Не умолкая никогда.
В жару
Напоит человека
И обогреет
В холода.
И в час,
Когда заря по кленам
Скользит
И тонет в высоте,
Россия
Отдает поклоны
Живой колодезной воде.
«Прохладный запах розовой сирени…»
Прохладный запах розовой сирени
Уводит в мир, далекий от стихов…
Я прислонюсь
К теплу твоих коленей
И не проснусь
До первых петухов.
Мир соловью с его страдой весенней,
Мир тишине полей и городов!
Твои колени
Пахнут свежим сеном
И первым медом полевых цветов.
Вот видишь, вновь заговорил стихами,
Не потому, что соловей поет:
Ты вся —
Весна,
Ты вся — мое дыханье,
Тепло мое, желание мое!
Вот и рассвет, просторы оглашая,
Зовет меня, приблизившись к мечте,
Писать,
Стихи с волненьем посвящая
Твоей высокой русской красоте.
Здесь много еще его стихов, мне не все показались достойными того, чтобы их выставить.
Есть в сети и еще подборки.
Мой поэторий