Режиссер Борис Рыцарев. Сценарий Александра Хмелика. В фильме звучат песни на стихи Высоцкого, положенные на музыку Александра Чайковского (есть такой композитор, неплохой, кстати). Кроме того, Валентин Гафт и Михаил Козаков исполняют песенку на стихи Гафта. Всё это напоминает нечто типа капустника, актеры резвятся и хулиганят. Кроме Гафта с Козаковым забавляется Лев Круглый в роли воеводы, но у него получился слишком грубый гротеск, тонкости не хватило. Намного лучше Николай Бурляев, Ахеджакова, молодая, задорная и страшненькая, Виктор Сергачев - поэт, Валентин Никулин - призрак Тимоша. Во какой актерский ансамбль! Многим серьезным кинокартинам пригодился бы, но их всех завлекли в эту стилизацию под русскую сказку, и они там все оказались уместны. Как и исполнители главных ролей - блистательный Иван Рыжов, молодой Иван Бортник, которого узнать невозможно, он тут не переигрывает, ну и молоденькая хорошенькая Татьяна Ливанова, погибшая вместе с дочкой в 1987 году при крушении поезда. Элегантная получилась стилизация, вот только всерьёз ее воспринимать трудно, не зря я вспомнил о капустнике. С другой стороны, веселая штучка, получше какой-нибудь тоскливой мелодрамы. В унисон с моим впечатлением - комментарий Владимира Высоцкого Комментарий Высоцкого ( Монологи со сцены. Харьков, 2000. С. 34-35.). «Сказка "Иван да Марья" написана очень современно. Написал ее писатель и драматург Хмелик. Этот фильм сложно было снимать. Там по сценарию должны были находиться рядом современные предметы и предметы старины. А это - нарушение формы. Сразу какой-то несерьёз в этом есть. На мои песни легла нагрузка: все время осовременивать, делать взаимоотношения узнаваемыми. Нечистая сила в фильме должна была выглядеть как хулиганы. Они такие и есть на самом деле... То есть я продолжал работать в жанре сказок, в жанре фольклора. К сожалению, большинство моих работ не доходят до зрителя. Вот и в фильме "Иван да Марья" из 17 музыкальных номеров - мы пытались сделать сказку-мюзикл - осталось с гулькин нос. Почти ничего не осталось. Все выстригли. Была в этом фильме сцена, когда нечисть сидит в лесу на опушке, они пьют и плачут, что их больше никто не боится. И из-за того, что мои персонажи выпивают и поют всякие неприличности, у многих людей возникает желание перевести это на меня» В кинофильме не была исполнена. В единственной известной авторской фонограмме есть третья и пятая строфы. Вот пришла лиха беда - Уж ворота отворяют, - Значит, пробил час, когда Бабьи слезы высыхают. Значит, больше места нет Ни утехам, ни нарядам. Коль семь бед - один ответ, - Так пускай до лучших лет Наши беды будут рядом. Не сдержать меня уговорами. Верю свято я - не в него ли? Пусть над ним кружат черны вороны, Но он дорог мне и в неволе. Понаехали сваты, Словно на смех, для потехи, - Ах, шуты они, шуты: Не бывать тому вовеки. Где им знать: поют кругом, Да прослышала сама я, Как в году невесть каком Стали вдруг одним цветком Два цветка - Иван да Марья. Путь-дороженька - та ли, эта ли, - Во кромешной тьме, с мукой-болью, В пекло ль самое, на край света ли, - Приведи к нему, хоть в неволю. Ветры добрые, тайком Прокрадитесь во темницу - Пусть узнает он о том, Что душа к нему стремится. Сердцем пусть не упадет И не думает худого, Пусть надеется и ждет - Помощь Марьина придет Скоро-скоро, верно слово. Пусть не сетует, пусть не мается, Ведь не зря цветок в чистом поле Нашим именем называется - Так цвести ему и в неволе! Еще Мое кино