Поэзия. Александр Пелевин. Игра ума и случая

Александр Сергеевич Пелевин. 1988 года рождения, совсем молодой парень по нынешним меркам (при тех Александрах Сергеевичах считался бы почти пожилым, уж точно не первой молодости, но тогда созревали раньше). Александра очень хвалит Анна Долгарева, да они друг друга хвалят. Хотя я ни в коем случае не делю поэтов на группы по политическим или идеологическим признакам, для ясности и точности отмечу, что этот Пелевин не раз бывал в Донбассе и читал там свои стихи.
Александр еще и прозаик, пять лет назад его роман похвалил Дмитрий Быков, но я за его прозу ничего не скажу. А стихи настоящие, хотя и не все, но выдавать шедевры словно с конвейера мало кто может.
И не пугайтесь иллюстрации. Немного позерства молодому поэту не повредит.
Ну и стихи

Четверо

В тамбуре курят четверо. Первому двадцать пять на вид.
Он выпускает струйку дыма, кашляет и говорит:
"Убили меня в сорок первом, в битве под Киевом, у Днепра,
Видишь, в моей гимнастерке осталась на память о том дыра.
Я похоронен в руинах дома, где мы засели тогда втроем.
Немец для верности кинул гранату в дверной проем."
Второй говорит: "У меня все скучно. Я утонул в шестьдесят шестом.
Были в деревне, купались в речке на тихой заводи под мостом.
Я неудачно нырнул с ограды. Мне было двадцать три.
Господи, посмотри на меня. Господи, посмотри."
А третий смеется: "Прекрасно помню. Мне было пятьдесят.
Я, как нормальный покойник, умер в постели пять лет назад.
В тот день на работе мне стало плохо. Я еле дошел домой."
Четвертый молчит и думает:
"Я живой."

Спокойной ночи

Спокойной ночи. В твоей кровати
Холодный пот.
Высокий врач в голубом халате
Сейчас придет.
Он входит в спальню, сгибая спину,
И ждет звонка.
Кровать пуста, на стене картина,
На ней — река,
За речкой — поле. За полем этим
Старинный дом,
В котором бабка читает детям
Рассказ о том,
Как пьет цыганка с зеленой юбкой
В ночном порту
И тихо шепчет, мешая трубкой
В беззубом рту:
"Сегодня ночью приехал в город
Незнамо кто;
Он в черной шляпе, и поднят ворот
Его пальто
Он знает все, и в твоем обмане
Виновен он.
Лежит шкатулка в его кармане,
И в ней — твой сон".
Над ухом лопнул воздушный шарик.
Звенит звонок.
Разбилась чашка. Погас фонарик.
Забыт урок.
Глаза открыты. За стенкой слышен
Тяжелый вздох.
В окне темно. По железной крыше
Гуляет бог.

Русская смерть

Плачут старухи, кого-то везут хоронить,
Горько рыдая и древнего бога моля.
Знают старухи, что если о боге забыть,
Всё, что останется — дерево, мясо, земля.
Шутка. Старухи смеются. В гробу никого.
Ближе, не бойся, куда же ты, ну и дурак.
Здесь пустота. Это жертвенный дар для него.
Так это было давно и всегда будет так.
Утро настало. Старухи исчезли. Весна.
Старую песенку снова запел патефон.
Женщина рядом, красив её голос, она
Шепчет тебе: "Не пугайся, родной, это сон".
Ночью сегодня по комнате кто-то ходил.
Вижу: смолистые волосы, тонкая бровь.
Как же теперь называют тебя, я забыл,
Может быть, Анна, Оксана, София, Любовь.
Шутит, смеётся: "Поймаешь, я буду твоей".
Села, как черная птица на тонкую жердь.
Как же тебя, Аэлита, Зима, Лорелей,
Может быть, русское женское имя Смерть.

Старик и тени

Старик не спит. Тяжелы шаги.
Закрыта книга. Погас огарок.
Вода на блюдце. В воде круги.
Они готовят ему подарок.
Старик боится. Старик один.
Второй и третий, четвертый, пятый –
Они глядят из его картин,
Из гордых лиц белоглазых статуй,
Они древнее святых огней,
Древнее копий, мечей и луков,
Древнее дерева и камней,
Древнее памяти, слов и звуков,
Древнее солнца и чёрных дыр,
Они становятся ночью снами.
Они сегодня увидят мир
Его глазами.
Они бесшумно закрыли дверь,
Теперь пустует его квартира.
Они расскажут ему теперь
О том, что есть за оградой мира,
О том, какой у вселенной цвет,
О том, что звёзды уже остыли,
О том, что белый его скелет
Лежит под слоем холодной пыли.
Расскажут сказки из старых книг,
Которым не было больше веры,
О том, что будет, когда старик
Разрежет купол небесной сферы,
Где пляшет бог с миллионом глаз,
В беззвёздном небе смеясь над нами.
Старик сегодня увидит нас
Его глазами.


Вдоль искорёженных дорог
Цвела сирень, росла трава.
В зелёной форме паренёк
Читал стихи из «Брата-2».

А в правде сила или нет,
Потом расскажут небеса.
Он не был дома восемь лет,
До дома ехать полчаса.

Его не кружит шик столиц,
Он тут уже который год,
Среди обычных грубых лиц
Его поэзия живёт,

Живёт, красива и проста
(А что поделать, он такой),
Обыкновенная мечта
Прийти когда-нибудь домой.

Работа грязная кипит,
Работа страшная идёт.
На рукаве его нашит
Весёлый Шлёпа русский кот.

На направлении бои
Идут уже четыре дня,
А что поделать, тут свои.
А что поделать, тут родня.

Простые русские слова,
Простой весёлый паренёк,
Простой стишок из «Брата-2»,
Где про тропинку и лесок.

Потом расскажут небеса,
Потом узнается ответ.
До дома ехать полчаса.
До дома ехать восемь лет.

В облаках

наш удел незавершённость
думал глядя в облака
опрокидываясь в сонность
наподобие зверька
утомлённого охотой
на привычных вечных блох
в облаках летает что-то
или кто-то
или бог

Метаморфозы

Пустой трамвайчик завершил девятый круг,
Пустой трамвайчик познаёт свой личный ад.
Сегодня ночью разноцветный Петербург
Вдруг превратится в черно-белый Ленинград.

И побегут по рельсам черные коты
Лиловых бабочек на улице ловить.
И мы научимся не падать с высоты,
И мы научимся как следует любить.

И я увижу на твоем лице испуг,
И ты рассердишься — но я не виноват,
Что исчезает твой осенний Петербург
И превращается в блокадный Ленинград.

Когда мы заново научимся ходить,
Когда мы заново научимся дышать,
Трамвай не сможет нас на рельсах задавить,
А мы не сможем от трамвая убежать.

Когда послышится трамвайный перестук,
Мы, словно бесы, совершим с тобой обряд,
И этой ночью безнадежный Петербург
Вдруг превратится в бесконечный Ленинград.

Холодный дождик нарисует на окне
Седого мальчика и красного коня.
Мы с ними встретимся когда-нибудь во сне,
А им приснится, будто встретили меня.

И вот теперь мы начинаем первый круг.
Произнеси веселый тост и выпей яд!
Сегодня ночью черно-белый Петербург
Вдруг превратится в разноцветный Ленинград.

Воскресенье

я из дому вышел
на встречу пошёл
внутри стало выше
вокруг хорошо
и благовест птичий
под куполом дня
как будто бы лично
звучал для меня

Колыбельная-1

Вылезло чудовище
Из глухих болот.
Спи, моё сокровище!
К нам не приползёт.
Темнота колючая
Встала у дверей.
Золотые ключики
Отпугнут зверей.
Словно колокольчики –
Слышишь? Динь-динь-дон...
Что же так настойчиво
Барабанит он!
Под подушку спрячемся
И погасим свет.
Ишь стоит, таращится.
Никого здесь нет!

Видишь, нас не скушали –
Бабушку одну.
Спи, моя послушная!
Да и я усну.

ЖЖЖ ЖЖЖ ЖЖЖ

Я, говорит, вне политики, я за мир.
Ну, типа, грустно, когда погибают люди.
Я отстраняюсь от бомб и кровавых дыр,
Я, говорит, верю, что бог рассудит.

Война, говорит - это, конечно, ад.
Жалко людей. Этих больше, а тех - не очень.
Ну, упадёт к ним на огород снаряд.
Ну, во дворе постреляют немножко ночью.

Мне неприятен пропагандистский трёп,
Он агрессивен, ужасен и так неистов.
Это нормально - желать врагу пулю в лоб.
Да врёте вы всё, там нет никаких нацистов.

Там такие же люди, они не хотят войны.
То есть, конечно, хотят, но имеют право.
Они за свободу от нас для своей страны,
Поэтому я за мир, но героям - слава.

И не то чтоб одни животные равнее других,
Просто одни бомбы правильнее, чем другие.
Совесть моя чиста, и мой голос тих
В этой ужасной, сошедшей с ума России.

Я отстраняюсь от бомб и кровавых дыр,
Я отстраняюсь от выбора "или - или".
Я, говорит, вне политики, я за мир.
Скорее бы вас, сволочей, разбомбили.
2017 год (то есть, за несколько лет до...)

Наше море

Приходит Море. Мы к нему бежим.
Разлука оказалась иллюзорной.
Мы были здесь всегда. Но горны
Нас призывают соблюдать режим.
Назначенные галька и песок,
Искристый бриз и праздничные брызги
Прибоя, радостные визги
Других детей. Такое наше всё...

Здесь много занятных и забавных стихов

Анна Долгарева написала в Телеграме:
Очень сложные у нас отношения с Сашей Пелевиным. Он считает, что я пишу лучше, а я считаю, что он пишет лучше. Но, так как ввиду врождённого нарциссизма я считаю себя человеком с идеальным литературным вкусом, вы должны согласиться со мной!
Увы, но я все-таки не могу согласиться с Анной. Оба они поэты, а все эти градации "лучше - хуже" лишены смысла. НО!!! Поэзия Долгаревой, опаленная войной - это живой кровоточащий нерв, причем намотанный на оголенный провод под напряжением. Поэзия Александра Пелевина - это игра прихотливого и утонченного ума.
Это разные миры. Кому какой ближе.

Мой поэторий