Николай Троицкий (nicolaitroitsky) wrote,
Николай Троицкий
nicolaitroitsky

Дневник. Продолжение. 1983-86 год. Глава 1. Петрушевское серое царство и его соседи

Предыдущая глава

Людмила Петрушевская запела

Это уже начинается новая тетрадка. Она принципиально ничем не отличается от прежних. Я записывал свои впечатления от прочитанных книг, от фильмов и спектаклей.
А Людмила Стефановна Петрушевская с тех пор сильно изменилась. Мне случалось с ней общаться, когда она приносила рассказы в "Неделю". Она всегда была женщиной странной, с причудами, мягко говоря. Но теперь уж вовсе с ума спрыгнУла - поет, пляшет, концертирует, гастролирует... Впрочем, чем бы дитя ни тешилось.

И еще. В те дни я начал работать монтировщиком на Малой сцене Театра Советской армии. Но об этом не будет никаких упоминаний, только о некоторых спектаклях театра.
Жаль, кстати, мне было бы интересно вспомнить некоторые подробности, но таков уж был мой принцип ведения дневника - почти ничего личного, только о книгах, спектаклях, фильмах..


30 июля 1983 года

Талант и груды серого пепла

Что мне не нравится, что мешает в Петрушевской? Ее герои - крайне неинтересные люди. Не в том дело, что они среднего слоя, это фигня. Там много талантов, ярких личностей, как и везде. Но они (персонажи пьес Петрушевской) серые, принципиально усредненные, с усредненным тусклым языком, с тусклыми душами. Затасканы, замучены, но их и не жалко. Жалко, когда в человеке что-то загублено. Но в этих ничего не загублено, повседневность их ест, мучит, душит материальными проблемами, или нет этих проблем, дело не в том. А не душила б их повседневность, они ничем бы не были все равно.
И не жаль Петрушевской тратить свой несомненный талант на эти груды серого пепла без единой искры, искорки, изюминки.
Ее герои не все плохие, есть и хорошие, и более-менее добрые, да злодеев я пока и не встречал. Но все они так не занимательны, скучны. Зачем это? Ради чего?
Возможно, есть у нее герои иного плана, я далеко не всё читал. Но не могу их себе представить.

Второй план с лестничной клетки

Так и в "Лестничной клетке" болтовня двух парней, чья задача - выпить на дармовщину, прикидываясь "женихами" некой девушки. Всё это как вчера из реальной лестничной клетки хоть моего подъезда (хотя порой Петрушевской отказывает слух, и не все в речи парней достоверно, есть не правдивые места, ну да что блох ловить). Но насколько это реально, настолько не любопытно. Хотя и вполне художественно, она владеет сложной драматургической техникой, и язык все же хорошо создан, есть и подводные течения, и второй план, но он ничем не интереснее первого, там все так же мелко и банально.
Пошлости, художественно выраженной, у нее много, но она не засасывает способных людей, не губит яркие личности, как у Чехова хотя бы, чьи герои - таланты, личности, философы, гении рядом с "петрушевцами".
Вопрос тот не ясен. Надо больше прочесть, подробнее изучить.

31 июля

Все рванули в драматурги

В. Белов теперь тоже начал писать пьесы, вроде некоторых других прозаиков, Астафьева, Распутина, Кондратьева, этот вовсе считает себя драматургом, хотя законы сцены знает плохо, а свою отличную прозу портит и корёжит.
Белов, как ни странно, пьесы написал вполне годные.
"Над светлой водой" похуже, но есть какая-то недописанность, резкие переломы-переходы, порой психологически неоправданные совпадения. Да и для поступков героев не всегда хватает обоснований. Тема мрачная, бардак в советской деревне, бесхозяйственность, но испорчено мелодраматическими любовными коллизиями.

Колхозная сатира Василия Белова

"По 206-й" - блестящая сатира, отлично сделанная, с характерами. Бардак во всем, в хозяйстве, в милиции. Никаких законов не существует, герои труда напиваются и могут сотворить что угодно, но судить их не дают.
Секретарь райкома - чистый самодур, то есть и неплохой человек, но он руководит всем и всеми. Председатель колхоза - то же самое. Делают, что левая нога захочет. А хозяйство в развале, об этом никто и не думает, и не вспоминает. Каждый делает, что ему выгодно, и плевал на справедливость. Корреспонденты волнуются о своих статьях только, а до колхозников дела нет, "плебейские рожи".

Ударник труда как пешка

Следователь более-менее решил делать дело, но не доводит до конца, сдается, да и он не думает о людях. Самый сильный момент - когда Смагин, которого решили судить за хулиганство, а он ударник труда, кричит и возмущается, что его, как пешку, один распорядился - судят, другой не позволил - выпустили. А о нем, как о человеке, забыли, душа его возмутилась.
Очень смешная и в то же время страшная, неприятная пьеса. Возникла мысль: всё как в Сицилии, совершаются преступления, но рука руку моет, все друг друга покрывают, правосудия нет и быть не может.
Кадр из фильма "По 206-й"


4 июля 1983 года

Трагедия характера

"Мэр Кэстербриджа" Томаса Харди роман похуже, чем "Трубач", которого я читал раньше. Мне меньше понравился, хотя общепризнанное мнение - наоборот. Прочел наше советское социальное предисловие, и всё то, может быть, и верно, но я воспринял роман не совсем так.
Главный герой, мне плевать на его патриархальность или буржуазность. По-моему, этот человек - трагическая личность, чья трагедия предопределена его характером, и вот наблюдение за тем, как эта незаурядная личность изменяется при разных обстоятельствах, психологические нюансы этого движения и интересуют писателя, склонного к фаталистическому философствованию.
А социальное значение, право, теперь уж не важно. Оно выветрилось, а трагедия "человека с характером" осталась.

Не такой уж скучный Харди

Есть слабые стороны: правда характеров в общем, но нет такой правды обстоятельств, много совпадений, умершие живы (то есть, не умерли, как считалось, никаких фантастик), все почему-то приезжают в Кестербридж, узнавания, встречи потерянных, чересчур много случайностей. Есть и мелодраматизм, и наивные рассуждения.
Харди не такой скучный, каким считал его Моэм ("Пироги и пиво", "Подводя итоги" - там много слегка презрительных суждений о Харди под видом уважения). Бесподобно, кроме характера главного героя, Майкла Хенчарда, описание жизни и быта Кестербриджа. Есть потрясающие образы и сравнения, которые выдают Харди-поэта. Любопытно всё это, и не зря читал.

6 июля

Радзинский. Фальшь при наличии таланта

Мне не симпатичны пьесы Э. Радзинского, хотя я не могу его кое в чем не признать, и мастерство диалога, и стиль - выдержанный, но есть во всем этом фальшь и безвкусность при наличии таланта. Он мне неуловимо напоминает Вознесенского, чрезмерностью, и так же в погоне за изыском впадает в безграмотность иногда (насчет сравнения с Вознесенским я был глубоко неправ).
Словарь, языковый запас Радзинского и Вознесенского во многом сходны, но оба не достигают гармонии архаики и жаргона, хотя порой это может быть интересно.

У Радзинского еще черта - литературность, хотя он это оправдывает исторической тематикой последнего цикла, где он более всего силен, здесь к совершенству формы прибавляется смелая гражданственность (в истинном, не советском смысле) в рассуждениях на тему: выдающаяся личность и тиран, с Сократом, Луниным, Сенекой.

Дон Жуан Скамейкин

Вот современная пьеса - "Женщина с цветком и окнами на север", откровенно бенефисная на Доронину, порой смешная, с ловкими парадоксальными переходами-перекидами. Есть парафразы "Продолжения Дон Жуана". В крайне сниженном варианте.
Дон Жуан - аферист, вор, зовут его Василий Скамейкин, Лепорелло - некий Федя, тоже вор и мошенник, но жалкий, добрый и тянущийся к добру. Они иронично написаны, но Скамейкину не отказать в импозантности, пока неизвестно, кто он такой, даже в блеске и мужской тонкости. А образ Феди вообще бесподобен, беспутный шулер-неудачник, почти открылся к новой жизни, но Скамейкин не разрешил, помешал.


Про климактерично-нимфоманистую бабу

Их дама какая-то климактерично-нимфоманистая баба, очень-очень слабая, непонятно кого любит (ей самой), чего хочет. Нечто крайне женственное, но вроде суфле. От нее можно писать кипятком, но я это не считаю художественным образом, это вариации на тему Дорониной-личности. Лучшее в пьесе - Федя, хотя роли хорошие все, и всё это на порядок выше ужасной, вымученной, нецельной "Ее в отсутствии любви и смерти". Названия Радзинского всегда длинные и сложные, чистый выпендреж, чтоб не как у других.

7 июля

Философ Григорий Горин

Пьесы Г. Горина довольно умные и изящные интеллектуальные драмы. Он обращается к истории ради современности, и делает это не хуже Радзинского, причем ставит более чисто интеллектуальную проблему. Несмотря на сильную модернизацию языка, до предела, он поднимается до решения историко-философских проблем, при том, что доля фантазии, изобретения - гораздо значительнее, чем у Радзинского, очень зависимого от источников.

Сценарий "О бедном гусаре" был целиком выдуман, даже с историческими неточностями. Но это блистательная трагикомедия, там трагическое просто естественно, не неожиданно вырастает, выглядывает из смешного. Я не приемлю всех упреков этому фильму в жанровой непоследовательности. Другое дело, что Рязанов не во всем тонко уловил грани сценария, огрубил, подрубил на публику, а Горин изящно играл ситуацией и приводил логически к парадоксальным результатам.

"Мюнхаузен" Горина - вообще значительное явление в современной драматургии, требуется разобрать особо. К сожалению, достойного воплощения в театре пьеса не имела, а в хорошем фильме Захарова с Янковским есть переизбыток, лишние сцены, слова, персонажи.
"Феномены" - наиболее слабая вещь, неудача, в современной теме Горин оказался мелок и фельетонен на уровне 16-й страницы "Литературки". Есть хлесткие фразы, но цельной драматургии нет, даже странно.

Из Геростратов в гитлеры

"Забыть Герострата" более ранняя вещь, умная, острая, на больную тему. Есть игра ума, тем более, что всё это, по-моему, целиком изобретено вокруг одного лишь известного факта - поджога храма Артемиды. Личность Герострата исследуется внимательно, тонко и со всех сторон, он не сумасшедший, не маньяк, а человек умный и очень опасный, такие люди и становятся гитлерами, сталиными и в их роде.

Очень серьезна также фигура Тиссаферна, повелителя Эфеса, слабый властитель, которому удобен жесткий и умный Герострат. Все логически идет к его, Герострата, освобождению из тюрьмы и возвышению, но это пресекает Клеон, справедливый, благородный, но исторический слабый судья Эфеса. Он прав, ему сочувствуешь, но совершенно ясно, что он бессилен в своих благородных целях и порывах. Народ любит Геростратов.
Финал ироничен, всё вроде в порядке, поджигатель убит, но его имя увековечено, а имен строителей и тех, восстанавливал храм, не помнит никто. Автор назвал это трагикомедией, но это скорее политическая притча с немалым философским содержанием.

Одряхлевшее зрелище

Спектакль в ЦАТСА - неплохое, но одряхлевшее зрелище. Пьеса самоигральна, ставить ее просто. Герострат - К. Захаров (мой старший друг впоследствии, замечательный человек, царствие ему небесное!) - остер, циничен, умен, у него есть ирония и усмешка вовремя. Остальные серьезно, добросовестно играют, но либо переигрывают, либо чересчур тупы и прямолинейны. В целом иронии и юмора не хватает, а воспринимать пьесу совсем всерьез, как трагедию, неосторожно, и она теряет гибкость и интеллектуальную грацию иронии.

А так - Горин куда более серьезный драматург, чем кажется, хотя нельзя слишком им обольщаться. Он в известной степени облегчен, и сказывается ремесло фельетониста, профессионального юмориста. Но в исторических пьесах слабо (чувствуется то самое ремесло), а в единственной современной слишком сильно.

Замечательный актер Константин Федорович Захаров. Я о нем отдельно вспомнил и написал в мемуарах - вот тут всего несколько слов, надо бы написать побольше и отдельно

Сцены из разных постановок пьесы Г.Горина "Забыть Герострата". Спектакль ЦАТСА не сохранился


Мои дневники
Tags: дневник, литературное, театр

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments